Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко Страница 60

Я улыбнулась и направилась к своему месту, не слишком торопясь — пусть смотрят. В это время в дверях возникла тётушка Федора. Как всегда, надменная, угрюмая, будто всем на свете недовольная. Её появление мгновенно отвлекло внимание мальчиков, и я, воспользовавшись моментом, скользнула на своё место рядом с Ильёй. Он повернулся ко мне — и впервые за долгое время улыбнулся. Немножко натянуто, осторожно, но всё же улыбнулся. Я внутренне расправила крылья. Кажется, всё идёт как надо.

Все утро я вынашивала намерение поговорить с ним после завтрака. Просто хотела осторожно затронуть то, что было ночью. Чтобы отношения сдвинулись, пусть хоть на шаг. Но не тут-то было.

Как только мы закончили трапезничать, Илюша смылся.

У меня сложилось неприятное впечатление, что он меня избегает. Сначала я решила, что это глупость, женская мнительность.

Потом оказалось, что он куда-то укатил в карете, и я совсем приуныла. Правда, ненадолго. Пора заняться остальными своими планами…

На кухне меня встретили куда дружелюбнее, чем раньше. Уже не зыркали исподлобья, а даже уступили место у печи. Я сразу решила — сегодня будет торт. Самый настоящий, высокий, красивый, с кремом и орехами. Рецепт — элементарный, у меня ещё с детства в памяти засел. Сахар — есть, молоко — тоже, мука тут вообще чуть ли не в каждом углу. Я быстро сварила заварной крем, потом взялась за тесто. Шесть яиц, взбитых добела, немного ванили, муки столько, чтобы не липло. Один корж испекла, поняла — маловато. Испекла ещё один. Разрезала оба надвое ниткой, как учили. Смазала кремом, посыпала жареными лесными орехами, что нашла в кладовой. Через полтора часа передо мной красовался высокий и безумно аппетитный торт. Слуги только головами качали. Да, тут в основном пироги, а такое — невиданное дело.

Я улыбнулась. Пусть Илюше понравится. Пусть хоть это скрасит предстоящий вечер.

Но за ужином его тоже не было. Как и Федоры. Только мальчишки и я. Они ели, как зверята, — и торт умяли так, будто это была последняя сладость в их жизни. Я, конечно, отложила Илье кусочек, но знала — лакомство отдадут ему в мое отсутствие.

Ушла в комнату расстроенной, опустошённой. Но, не доходя до своей двери, услышала женский всхлип.

Приподняла юбки и поспешила вперёд. На повороте застыла: у стены стояла молоденькая служанка и вжималась в камень, будто хотела стать невидимой. Я даже имени её не знала. Она вздрогнула, когда увидела меня, и поспешно отвернулась.

— Что случилось? — спросила я, подойдя ближе. — Почему ты плачешь? Тебя кто-то обидел?

— Нет-нет, госпожа, извините… Всё в порядке…

Но я не поверила. Чуяла нутром: не всё в порядке. И голос у неё дрожал, и плечи подрагивали. Я сказала строго:

— Рассказывай.

Пришлось тащить её к себе, отпаивать чаем с вареньем. Долго уговаривать. Клясться, что никому не скажу. Только тогда она, шепча и заикаясь, выложила мне всё. Оказывается, после обеда её поймал в тёмном коридоре старший после Илюши братец – Матвеем звать. Вжал к стену, целовать начал, а потом под юбку полез. Она едва вырвалась и теперь до смерти боится: вдруг выгонят, вдруг повторится.

Я чуть не задохнулась от возмущения. Ах он гаденыш! Насильник малолетний выискался! Я ему покажу.

Решительно встала.

— Иди к себе. Ничего не бойся. Я с этим дурачком поговорю.