Подсунутая жена. Попаданка воспитает... - Анна Кривенко Страница 61

Глава 25 Матвей и его секрет…

Я обошла уже всю усадьбу. Заглянула в конюшни, в оранжерею, даже на кухню сунулась, где старшая повариха только закатила глаза и пробурчала, мол, «ищите господина Матвея на чердаке, он туда всё своё мальчишеское добро прячет».

На чердаке. Ну конечно. Где ещё юному графчонку прятаться…

Поднялась по узкой лестнице. Сквозь пыль и паутину пробивался свет из крошечного окна. И там, на старом сундуке, в самой гуще хлама, сидел он — Матвей.

Нога закинута на ящик, перед ним — раскрытая книга, на приземистом столике рядом толстая зажженная свеча.

Парнишка беззвучно смеялся, глаза алчно светились. Но как только я ступила на половицы, он вздрогнул, захлопнул книгу и быстро запихнул её за спину. В ту же секунду выражение лица изменилось: губы сжались в линию, взгляд стал острым и враждебным.

— Нашелся, — процедила я сквозь зубы и подошла ближе.

Он встал навстречу, будто был вовсе не рад.

— Чего вам? — буркнул раздраженно.

— Матвей, — я сложила руки на груди. — Я не собираюсь ходить вокруг да около. Давай поговорим прямо. О служанках.

Он дернулся, будто ожидал, что я назову конкретную. Но я специально употребила множественное число.

— Что ещё за служанки? — фыркнул он, но взгляд уже стал неуверенным, а глаза на мгновение потупились.

— О тех, к кому ты позволяешь себе липнуть. По коридорам, в кладовках, за углами. Думаешь, никто не замечает?

Он пожал плечами, потом скривился и усмехнулся:

— И что? Неужели нажаловались? Которая из них?

У меня вытянулось лицо. Вот уж не думала, что их действительно много. Ах он ловелас недоделанный!

— Дело не в жалобах, - проговорила гневно. - А в том, что ты позволяешь себе мерзости. Хватаешь девушек, лезешь под юбки... Ты что, совсем с ума сошёл?

Он вдруг выпрямился, будто только и ждал этого момента, выражение лица стало дерзким и нахальным.

— А что? — с вызовом бросил пацан. — Все так делают. Мужик — он и должен брать, что хочет. Ты, может, думаешь, что служанки не рады? Ещё как рады. Это они только потом — ой-ой, помогите, спасите. Притворщицы!

Он нахально перешел на «ты».

Я буквально задохнулась от возмущения. Что за дебильные речи???

— Ты… ты… — я не знала, с чего начать, а он, гадёныш, выдал дальше:

— Ты мне кто вообще? Ни мать, ни сестра. Баба и есть. А бабам, извини, не положено учить. Они для другого. Чтоб жизнь мужчине приятнее делать. Поняла?

Я замерла. Словно пощёчину получила. Воздух вылетел из груди, сердце застучало в висках.

— Ты… — я снова запнулась. На этот раз не от растерянности, а от гнева. — Если думаешь, что мужественность — это насилие и что женщина – это какая-то вещь для использования, то предупреждаю: у тебя назревают большие проблемы!

Но Матвей сделал шаг ко мне — медленный, нарочито небрежный — и окинул меня взглядом с ног до головы, как будто приценивался к товару. Хмыкнул.

— Что-то ты заговорилась, красавица. Сама, что ли, хочешь под руку попасть?