О бедном драконе замолвите слово - Наталья Шевцова Страница 61

Когда её, наконец, оставили наедине с собой в отведенных ей покоях, она выбитая из колеи очередным нападением и утомленная длительным перелётом, не раздеваясь, упала на постель, мечтая поскорее погрузиться в сон, дабы избавиться от пугающих её мыслей.

Однако сон всё не шёл и не шёл. Она пыталась успокоиться, не прислушиваться к завыванием то ли ветра за окном, то ли зверей за дверьми, но у неё ничего не выходило. Не выходило настолько, что она даже не могла заставить себя выпустить кинжал из рук, не говоря уже о том, чтобы положить его под подушку.

Поэтому она очень удивилась, когда вдруг поняла, что уснуть ей всё же удалось. Ведь иначе она не встретилась бы с ним.

С Бертраном.

С тех пор, как она согласилась стать невестой Фердинанда, она почти каждую ночь видела младшего наследника во сне. И почти каждую ночь умоляла его её простить, потому что во сне она его по-прежнему любила и не понимала, как она могла его предать.

Однако до сегодняшней ночи, Бертран её не видел и не слышал. Он просто появлялся перед ней на несколько секунд, печальный и бледный и тут же исчезал.

Она же просыпалась в слезах, не понимая, что на неё опять нашло.

Однако этот сон был другой. Бертран не стоял, а сидел на троне своего отца, держа в руках бокал. Он улыбнулся ей и протянул к ней руку.

— Присаживайся, — кивнул он на трон его матери.

— Бертран, я не могу… — чувство вины, раскаяние и… любовь в очередной раз нахлынули на неё с бешеной силой, лишая возможности двигаться и способности дышать.

«Мне не нужен трон! Мне никогда не нужен был трон! Мне нужен был ты! Только ты!» — раненой птицей билось у неё в мозгу, но, сколько она ни пыталась, она не могла выдавить эти слова из себя. Что-то словно бы затыкало ей рот. Беспощадной рукой сдавливало сердце и железным обручем сдавливало виски.

Слёзы хлынули из её глаз и образ Бертрана… Её любимого Бертрана поплыл перед её взором.

— Бертра-ааан! — захлёбываясь рыданиями, позвала она, протягивая к любимому руки, изо всех сил борясь со своим оцепеневшим телом, чтобы сделать к нему хотя бы шаг навстречу. — Бертра-ааан! Не-эээт! Не уходи!

Наблюдая за тем, как образ младшего наследника тает у неё на глазах, она кричала на грани своих возможностей, в буквальном смысле взрывая голосовые связки, но с губ её не слетало ни звука.

И вдруг она ощутила, как к её лбу прикоснулись чьи-то нежные губы. Необычайная лёгкость охватила всё её существо. И она поняла, что свободна. Она не сразу поняла от чего она свободна, лишь поняла, что больше её ничто не сковывает и не сдерживает.

— Не уходи! — прошептала она в пустоту и проснулась.

Огромная комната по-прежнему была погружена в полумрак и в углах копошились всё те же тени, однако страшно её больше не было. Она была зла. Она была неимоверно зла.

— Мерзавец! — с ненавистью прохрипела она.

Артания понимала, что время либо слишком позднее, либо наоборот слишком ранее для визитов, но она боялась, что если сейчас же с кем-то не поделиться тем, что вспомнила, то снова забудет. Забудет, как забывала каждый раз до этой ночи.

И потому, в буквальном смысле, выпрыгнула из кровати, обулась и решительно двинулась к двери. Распахнула настежь и выдохнула с облегчением. Все четыре приставленные к её двери стражника не только находились на месте, но и не спали.