Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова Страница 63

— Что потом? Какие травы? – поторопила её, когда девушка снова замолчала и закусила от волнения нижнюю губу. – Посмотри на мои верёвки, есть ли тут такие, может похожие?

Голубые глаза служанки от страха забегали по развешанным мной под потолком пучкам. Она прищурилась, рассматривая каждый.

— Не уверена я, Тая… для меня все они одинаковы, – вздохнула она с сожалением, став теребить в одной руке кончик своей светлой косы до пояса. Пустую посуду отставила на лавку. – Только полевые цветы красивые да сорняки различить могу.

— Ладно, чего уж. Так что потом случилось? – вернулась я к главной теме.

— Я стала замечать, что в последнее время Любава всё бледнее и слабее. Особенно по утрам, после завтрака. Тошнит её, качает. А Желанна всегда рядом – то взвар предложит, то еще что… сдружились они быстро после возвращения вдовьей невесты обратно в дом боярина Святогора. Гуляют вместе часто, за рукоделием сидят. Других девиц княгиня отвадила почти от себя.

Я нахмурилась, обдумывая услышанное.

— Ты уверена, что это не просто болезнь? Застыла может она?

— Уверена, – перебила служанка, и в её голосе впервые прозвучала твёрдость. – Я служу княгине давно, вместе с маменькой своей. Знаю все привычки Любавы, перемены настроения. Не была она раньше груба так с нами, а тут… за каждую мелкую провинность грозит высечь розгами.

Я вздернула бровь, и Вея, поняв меня не правильно, бросилась оправдываться:

— Не подумай, веда! Не козни мы с чернавками против Желанны строить хотим.

Аж подскочила бедовая и руками взметнула в свою защиту, надавив ладонью на плечо, я усадила её обратно на лавку. Кивком указала, мол, продолжай, я слушаю.

— Никогда не жаловалась она на здоровье, крепкая, норовистая была. Взгляд ясный, гордый, задорный. За то князю Ярославу и приглянулась в девичестве. Теперь же едва поднимается с постели, почти не выходит во двор и в беседку в сад. Глаза у неё… как будто потухли.

Молчала я, руки на груди сложив, ступней постукивала, взвешивая её слова. Судя по тому, как Вея отзывалась о молодой княгине, действительно любила её и заботится.

— Почему ты пришла ко мне? Почему не к лекарю княжескому или не доложила напрямую Ярославу?

— Что ты, Тая, – вскинулась она, вдруг задрожав всей своей хрупкой фигуркой.

Взгляд опустила на свои сцепленные пальцы, голос Веи стал едва слышным:

— Боятся все. Желанна, она… словно тень скользит по терему. Как зыркнет холодно, яростно, никто не решается ей перечить. Боярские дочки сторонятся её, а мы, чернавки и подавно. Княгиня Любава добрая, справедливая. Не заслуживает такого.

— Хорошо. Я разберусь, – приняла её довод. Страх – плохой советчик, но иногда он спасает жизни. – Наш разговор в тайне останется, не выдам тебя, асейчас ступай и будь осторожна. Если всё так, и Желанна заподозрит… несдобровать тебе.

— Всё поняла, – заверила светлокосая служанка, поднимаясь. Засобиралась в терем возвращаться, пока не хватились пропажи. – Спасибо, веда. Знала, что не откажешь.

Я стояла у окна, провожая Вею взглядом, как она исчезает с моего двора за поворотом тропинки. В голове крутились мысли, одна тревожнее другой.

— Тая? – раздался за спиной голос Атрея. – Что теперь?

Я обернулась к мальчику, пытаясь скрыть волнение.

— Ничего серьёзного. Разберусь, – ответила, но он только нахмурился.