Попаданка. Замуж по принуждению - Юлий Люцифер Страница 66

Или потому что уже начала понимать: при всей моей злости именно рядом с ним я впервые узнала нечто похожее на опору в этом мире.

Пусть раздражающую.

Пусть опасную.

Пусть выстроенную на принуждении и спорах.

Но опору.

Ненавижу.

— Не смотрите на меня так, — сказала я резко.

— Как?

— Как будто вы опять правы.

— Боюсь, это не зависит от моего взгляда.

— Самодовольный ублюдок.

— Уже лучше.

Я поднялась так резко, что кресло чуть скрипнуло.

— И не думайте, что ваше красивое выступление про “мою жену” меня впечатлило.

Он тоже встал.

И оказался слишком близко.

Опять.

— А тебя впечатлило?

— Нет.

— Ложь.

— Вы становитесь невыносимы, когда ранены.

— А ты — когда волнуешься.

Я замерла.

На полсекунды.

Но ему этого хватило.

Конечно.

— Не смейте, — прошипела я.

— Что именно?

— Делать вид, что понимаете, что у меня в голове.

— Я не делаю вид. Я вижу.

— Что вы видите?

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу.

По глазам. По губам. По руке, сжатой в кулак у юбки.

— Что ты злишься не только на нее.

Слишком точно.

Слишком близко к правде.

Я отступила на шаг.

— А вот это уже не ваша территория.

Он тоже сделал шаг.

Но медленнее.

Аккуратнее.

Будто знал, что лишнее движение — и я либо вспыхну, либо уйду.

— Не моя, — согласился он тихо. — Но тебя это все равно не спасает.

Воздух сгустился.

Не магией даже.

Тем, что происходило между нами помимо слов.

Ненавижу это.

Ненавижу, что, когда он так говорит, у меня сначала вспыхивает злость, а следом — что-то еще. Неправильное. Нежеланное. Слишком острое для мужчины, которого я должна считать частью сделки, частью ловушки, частью системы.

— Хватит, — сказала я первой.

— Хватит чего?

— Этого.

Он молчал.

И это молчание было хуже любых вопросов.

Потому что он понял.

Сразу.

Точно так же, как понял бы удар, шаг, ложь, страх.

Он понял, о чем именно я прошу прекратить.

Не разговор.

Не спор.

Эту опасную близость, которая возникала всякий раз, когда комната оставалась только наша.

— Хорошо, — сказал он наконец.

Слишком спокойно.

И от этого мне стало еще хуже.

Потому что теперь уже я не знала, чего хотела больше: чтобы он спорил или чтобы действительно отступил.

Проклятье.

— Вам нужно лечь, — сказала я почти грубо, чтобы хоть как-то разбить момент. — А не ходить по дому и изображать непобедимого.

— Это приказ хозяйки дома?

Я скрипнула зубами.

— Это приказ женщины, которой уже надоело смотреть, как вы рвете себе бок, лишь бы не выглядеть слабым.

Он чуть наклонил голову.

— Значит, все-таки смотришь.

— К сожалению, вы слишком большой, чтобы вас не замечать.

На этот раз уголок его рта все же дернулся.

— Какое трогательное признание.

— Не обольщайтесь.

— Поздно, — повторил он в третий раз, и я уже почти всерьез захотела ударить его чем-нибудь за эту манеру возвращаться к словам, которые застревают у меня под кожей.

Из дальнего конца коридора донеслись шаги. Голоса гостей. Агнес что-то говорила Селене.

Момент оборвался.

Слишком резко.

Кайден выпрямился.

— Сегодня ночью ты не останешься одна.

Я моргнула.

— Что?

— После записки, нападения и приезда Селены — нет.

— Еще чего.

— Это не обсуждается.

— Вы издеваетесь? Теперь что, опять охрана у двери?

— Нет.

— Тогда что?

Пауза.

Слишком короткая, чтобы я успела подготовиться.

— Ты будешь в смежных покоях с моими.