Четыре года до Солнца - Алексей Котейко Страница 67

В тот раз кадетов вёл немного нервный Эрнандес, предложивший на входе новую тактику: падать плашмя при опасности попасть под огонь турелей. Идея испанца себя полностью оправдала – маршрут был пройден быстро и без потерь, и О'Тул, усевшись прямо на полу неподалёку от Чесюнаса, наблюдал, как литовец, отвернувшись от финишных ворот к стене, наблюдает за огромной проекцией лабиринта и мечущихся в нём фигурок. Вот сержант повёл рукой с надетым манипулятором, приближая один из маршрутов и внимательно всматриваясь в детали.

«Они, пожалуй, и запись делают», – подумал Гилфрид, устало упираясь лбом в ствол винтовки.

Тренировка подошла к концу и взвод снова выстроился в шеренгу. Литовец, снимая манипулятор, окинул кадетов довольным взглядом:

— Неплохо. Но можете лучше. Кадет Рёдер!

— Я!

— С каких пор трупы научились ходить?

Вызванный Чесюнасом парень досадливо нахмурился.

— Вам – как командиру – три дня карцерного пайка. Кадет Хафтар!

— Я!

— Три дня карцерного пайка. Собирать магазины с убитых – правильное решение. Но триста двадцать четыре выстрела на сто мишеней? Вы что, вообразили себя пулемётчиком? Кадет Мбунгу!

— Я!

Пока сержант продолжал раздавать наказания, Гилфрид прикидывал, успеют ли они полноценно поужинать. Есть хотелось, но смыть с себя пот и краску хотелось сильнее. К тому же предстояло отмывать и отчищать от ярких пятен броню и оружие, а это дополнительное время и силы. За результаты тренировки он не переживал – наученный Арно, ирландец, хоть и несознательно, пресекал в своих отрядах любые попытки мухлевать, даже если сам шёл только подчинённым.

— Кадет Арно!

— Я!

— Поощрение в личное дело.

Француз оторопело смотрел на сержанта.

— Кадет Кеала!

— Я!

— Поощрение в личное дело.

Раздав ещё с десяток поощрений – в основном тем, кто на первом прохождении выносил с поля боя товарищей, либо командовал отрядом, наиболее результативно по времени или точности прошедшим маршрут – сержант скомандовал:

— Вольно! Взвод, направо! В камеру очистки – бегом!

Камера очистки оказалась просторным помещением с очень низким потолком. Едва кадеты вошли внутрь и дверь за ними закрылась, заработали распылители, и успевшая подсохнуть краска стала быстро стекать на пол, перемешиваясь в цветных лужицах. Запахло озоном. О'Тул инстинктивно зажмурился, когда на лицо упали первые капли, однако затем расслабился и открыл глаза. В камеру определённо подали не воду, но этот растворитель был, похоже, совершенно безопасен для людей – или же сама краска была подобрана таким образом, чтобы легко смываться при реакции с распыляемым веществом.

— Хорошо, что не приходится самим драить, как мобили, – пробормотал Гилфрид блаженствующему рядом под душем Арно.

Спустя минут пять такой процедуры, когда на шлемах, элементах защиты и оружии не осталось и следа красочных пятен, а в решётках сливов исчезли последние потёки, распылители выключились. Почти тут же со всех сторон ударили потоки тёплого воздуха, подсушивая вымокших кадетов. Впрочем, сушка по времени продолжалась ещё меньше: её целью было привести в порядок амуницию, а не самих бойцов. Дверь камеры снова открылась.

— Броню и оружие сдать, построиться у лифтов, – приказал сержант.