Лекарь-попаданка. Трофей для дракона - Ирина Манаева Страница 67

Начальник тюрьмы переводит взгляд на меня.

— Немедленно отпустите её, Рульт, слышите? Иначе Ауримант рассердится, а вы прекрасно знаете, каково это иметь дело со злым генералом, - пугает его модистка.

— Прошу простить за недоразумение, эрдана, - слегка кланяется он. - В наше время осторожность – не роскошь.

— Рада, что всё разрешилось, - отвечаю на это. – Но раз теперь я вне подозрений, хотела бы напомнить о мальчике.

— Дался вам этот оборванец, - фыркает начальник. – В любом случае я не в силах вам помочь.

— Почему? – внутри всё холодеет. Неужели, я опоздала?

— Вы дрожите, - округляет глаза модистка. – Скорее, её нужно обогреть, иначе невеста пойдёт к алтарю больной. Этого никак нельзя допустить.

Рульт тут же исчезает, и слышу, как отдаёт приказ стражам принести мне накидку, подбитую мехом.

— Вам нужно думать о себе, а не о преступниках, - тянет меня за собой девушка, и я благодарна ей за помощь, но сейчас хочу, чтобы она исчезла.

— Боже, как вы перепугали меня! - шепчет она, пока мы идём по коридору. – Постараюсь, чтобы о вашем пребывании здесь узнали, как можно меньше людей, - говорит, а у меня противоположное мнение. Как раз она постарается оповестить максимальное количество жителей столицы в кратчайшие сроки. – В любом случае генерал узнает, но я на вашей стороне, Ивэльда и попытаюсь сказать что-то в вашу защиту.

— Благодарю, - останавливаюсь. – Но мне необходимо поговорить с начальником тюрьмы.

— Опять?

— Немедленно! – мой голос звучит жёстко, а на плечи опускается мягкая накидка, и тут же становится куда теплее. Всё же я действительно довольно сильно промёрзла здесь.

Я не увидела мальчика. Не поговорила с ним. Не убедилась, что это точно Ваня, или что это точно не он.

— Я никуда не уйду! – они должны знать, какие у меня намерения. Разворачиваюсь, отправляясь снова в кабинет начальника.

Сначала сухой кашель за стеной, будто кто-то пытается вырвать из груди камень. Потом звук передвигаемого стула. И только после этого открываю дверь, снова оказываясь на пороге.

Теперь, глядя внимательнее, замечаю то, что раньше пропустила. Он кажется не просто уставшим - болезненным. Лицо заострившееся, под глазами - тени, не от недосыпа, а какие-то сероватые, «застойные». На висках - испарина, хотя в комнате прохладно.

Он, как и прежде, держится прямо, но плечи чуть опущены, а когда делает шаг ко мне, едва заметно перенося вес, я слышу негромкий, но очень знакомый стон, который привыкли сдерживать мужчины, терпящие боль.

— Ещё раз прошу прощения за недоразумение, эрдана, - произносит он ровно, протирая рот платком, только голос чуть сиплый. - Сейчас вас проводят к выходу.

Не двигаюсь, прислушиваясь к его дыханию: неровному, с редкими свистящими нотками на выдохе. Обращаю внимание, как пальцы на левой руке едва заметно подрагивают, когда он опирается на стол.

— Вам давно так плохо? - спрашиваю прежде, чем успеваю себя остановить.

Он морщится, как будто я наступила на больную мозоль.

— Со мной всё в порядке, эрдана. Тюрьма - не курорт. Усталость - нормальное состояние для того, кто командует этим местом.

— Усталость не даёт такую одышку, - спокойно отвечаю. - И не вызывает холодный пот при обычной ходьбе от стола к двери.

Наши взгляды встречаются. В его - недовольство и осторожность. В моём - упрямая уверенность врача, который сосредоточен на симптомах.