Как достать Кощея - Ольга Пашнина,Анна Одувалова Страница 69

— Кощей! А как мы Василису искать будем? – задыхаясь, спросил кот. – Снова через избушку? Скажешь ей «повернись ко мне передом, а к Нави задом»? А сработает? Нам туда идти надо или она сама Василисушку вернет?

Кощей не оборачивался. Времени на задушевные беседы с котом не было.

— Нет. Не через избушку. Придется идти старым путем – через реку Смородину, по Калиновому мосту.

— Река Смородина? – испуганно пискнул Баюн. – Та самая, что границу между мирами стережет? А мост тот… Калиновый? Говорят, он…

— Говорят, он острый, как лезвие, и шаткий, как совесть у Енисея, – резко оборвал его Кощей. – Все как мы любим. Сделай одолжение, Барсик… или как там тебя… свали и не мешай. Сделай что-нибудь полезное. Во что бы то ни стало свяжись с Ягой. Лети к ее блюдечку, найми почтовых голубей, в конце концов, нацарапай угольком на березе «SOS»! Скажи старой карге, что ее внучка по глупости полезла в пасть к Моране. Морана ревнива. И непредсказуема. Если Василису придется добывать с боем… помощь Яги мне не помешает.

С этими словами он остановился на опушке, где сказочный лес резко обрывался, упираясь не в поле или реку, а в густой неподвижный туман. Воздух здесь был холодным и густым. Мертвым.

Кощей закрыл глаза. Он не произносил заклинаний, не чертил рун. Он просто сосредоточился, отбросив все – иронию, злость, усталость от вечности. И увидел.

Мрачная черная вода, густая, как деготь, медленно катила свои волны. Это была река Смородина, пограничная река, разделяющая мир живых и мир мертвых. Вода в ней была не просто темной – она была бездонной, холодной и абсолютно безжизненной. Ни единой ряби, ни всплеска. По берегам росли чахлые черные деревья с голыми скрюченными ветвями.

А через реку был перекинут мост. Калинов мост, как его называли. Он был не из дерева и не из камня. Он был собран из тысяч и тысяч острых, как бритва, ветвей калины, переплетенных так тесно, что они образовывали узкую зыбкую тропу. Каждая ветвь была усеяна яркими ягодами, которые алели, как капли свежей крови на лезвии ножа.

В ушах у Кощея прозвучал голос, холодный и чистый, голос Мораны.

«Уходи, если хочешь, Чернобог. Беги к своим смертным. К их коротким, суетливым жизням. Но помни: если вернешься, назад пути не будет. Хоть раз ступишь в мир Нави – останешься со мной навеки. Это мой закон. Наш закон».

Он помнил тот день, хоть прошел целый век. Помнил ее глаза, полные обиды и ледяной ярости. Помнил, как разворачивался и уходил, оставляя за спиной свое прошлое, свою власть, свое имя. Кощей Бессмертный никогда не жалел, что оставил Морану и Навь, но не ожидал, что придется вернуться в знакомые места.

А потом в памяти всплыло другое лицо. Раздраженное, озабоченное, с взъерошенной косой и полными огня глазами. Василиса. Которая печет пирожки, ругается из-за помятых грядок, заливается краской от его намеков и… которая сейчас одна в царстве вечного холода.

Кощей открыл глаза. Он сделал шаг вперед – сквозь туманную пелену, на тот самый острый, как лезвие, Калиновый мост, под которым текла черная, как ночь, река Смородина.

Пути назад не было. Если Чудище и удастся отбить у его бывшей – она вернется в сказочный лес уже без него. Вот и решилась дилемма с ее чувствами.

* * *

Очнулась я довольно быстро, даже спину заломить не успело. Сначала прислушалась, но все было тихо. Избушка твердо стояла на ногах, только свет через оконце лился какой-то странный, тусклый и красноватый, словно проспала я до заката. Но это был не закат.