Луч - Даниил Туровский Страница 70

— Настя.

— Леонид Фомин. Леня. Приятно познакомиться.

— Подожди. Мы всё еще в галлюцинации, но можем общаться?

— А вы так не умеете?

— Нет, конечно. – сказала она. – Подожди. Ты из Уральской? Или откуда?

— Из Уральской, из Уральской. Наконец я тебя нашел! – мужчина засмеялся. – Большая у нас страна.

— Была. Ты меня искал?

— Ну да. Слушай, слушай, столько хочется обсудить.

В дверь, на которой висела фотография Дзержинского, постучали.

— Войдите, – сказал Леонид.

Дверь скрипнула, в кабинет вошел мужчина в милицейской форме. Невнятный, вытянутый, бледный.

— Ну как наша преступница? Прихлебалка! – сказал он.

— Тихо, тихо. Спокойно. Вы чего пришли? – спросил Леонид, встал из-за стола и остановился перед Настей.

— Начальство требует. Очень долго вы тут. И нужен отчет по допросу террористки. Мало тебе дали лагерей, гадюка.

Настя, не реагируя, сидела на том же стуле около стола для допросов.

— Спокойно, спокойно. Скоро будет. Нам еще минут десять.

Вытянутый отошел, прислонился к двери.

— Выйдите пока, – сказал Леонид.

— Ладно, ладно.

Когда он вышел, Леонид повернул замок двери.

— Мишленовский повар из Франции, кстати.

Настя подняла брови.

— Последние пару лет я занимаюсь… ну, назовем это подработкой. Вожу иностранцев на экскурсии… в лес.

— Ты шутишь.

— Знаю, знаю. Но, во-первых, кто я, чтобы отказывать взрослым людям в поисках новых ощущений? Для некоторых это вроде аяуаски. Вы, наверное, у себя в Северной не представляете, насколько Луч и все вокруг стало модным. У нас в этом году Спилберг снимал фильм и еще какой-то сериал для HBO. Во-вторых, платят они очень прилично. Ну и в-третьих, даже в таких экскурсиях получается что-то новое узнавать.

— И скольких вы уже таких поубивали?

— Конечно, каждый подписывает отказ от ответственности. Каждый получает все наше лучшее снаряжение. Поэтому и даже вот мишленовский повар осознает тут всё – ему антидот потихоньку капает, он одновременно и он сам, и советский гэбэшник в 1962 году. А главное – я ведь иду с ними. Знаешь, по опасности это примерно как восхождение на Эверест. Но ведь туда не запрещено? И каждый сам решает. А сколько погибло там? Триста человек, по-моему, когда я последний раз смотрел. Ко мне те же люди приходят. Скучно жили, много зарабатывали. А потом поняли, что за жизнь толком ничего настоящего не почувствовали и не увидели.

— А теперь могут ментом в СССР побыть?

— Или генсеком. Или ликвидатором Чернобыля. Все, конечно, больше всего хотят туда попасть. Но пока ни разу.

— Хотят ТУДА попасть?

— Людям скучно. Двадцать-тридцать тысяч евро – и ты проживаешь реально другую жизнь. Это интересно, кстати. Потому что в первые месяцы мне их поведение казалось тупым люксом. Но потом я их понял. Они везде пытаются создать комфорт. Это же здорово. Понятно, что у нас на первом месте средства выживания и так далее, но можно взять и фляжку с шотландским виски за безумные тысячи. Или эспрессо-машину. Сейчас даже появилась линия одежды у какого-то бренда. Лимитированная, специальная для таких экскурсантов. Блин, забыл название. В общем, я только за, если это им помогает себя чувствовать спокойнее. А это ведь главное – чтобы кто-нибудь куда-нибудь внезапно не убежал.

— Катастрофы – не аттракцион. Память – это не аттракцион.