Дневник злодейки - Елена Паленова Страница 72

— Ты хочешь забрать девочку к себе, да? ― спросила я. ― Она же дочь твоего друга и ни в чём не виновата.

— Не хочу, ― ответил Руслан. ― Во-первых, по милости моего друга вся эта каша и заварилась. Во-вторых, я сделал тест на отцовство ещё до того, как подал на развод. Ульяна мне не дочь ни фактически, ни официально. Опеку мне никто не даст из-за судимости. А в-третьих, я уже отмылся от этой грязи и не хочу лезть в неё снова. С этой семьёй меня больше ничего не связывает и связывать не будет никогда. Сыт по горло, хватит с меня.

— То есть всё это время после освобождения ты не приходил только потому, что не хотел нечаянно привести своих врагов в наш дом?

— Не только поэтому. У меня оставалось много незавершённых дел. Олеся сказала, что о проклятии уже можно забыть, но верилось в это с трудом. Я ждал тридцать третьего дня рождения и искал человека, который умеет предсказывать смерть.

— А такие правда существуют? ― удивилась я.

— Есть, но те, кто по-настоящему это может, свои способности предпочитают не афишировать. Зная о том, что мне суждено умереть в тридцать два года, я настраивался на скорую кончину, понимаешь? Не строил планы на будущее, не брался за долгосрочные проекты и даже не мог позволить себе отношения с тобой, потому что не хотел стать причиной твоей душевной боли. Это всё происходило потому, что я уже себя похоронил, понимаешь?

— Не зная даты своей смерти, можешь жить полной жизнью. Понимаю, ― ответила я. ― Зачем же ты искал предсказателя? Хотел убедиться, что не умрёшь в обозримой перспективе?

— Да. Я не спрашивал о датах. Мне просто нужно было знать, не случится ли это со дня на день.

— И как? Узнал?

— Нет. Я просто понял, что трачу время на ерунду. Хочу ценить каждый день, сколько бы их ни было мне отпущено. Хочу играть с сыном, дарить тебе цветы и быть частью семьи, а не обречённым одиночкой.

— Туманов, а ты эгоист, ― заметила я. ― Если завтра помрёшь, мне больно не будет, да?

— Твоей части проклятия больше нет. Значит, и моей тоже, ― ответил он.

— С чего ты взял?

— Слышал пару раз, как ты по телефону на мать орёшь, ― усмехнулся он. ― Поскольку она до сих пор жива и здорова, вывод напрашивается сам собой.

— Ладно, допустим, ― признала я поражение. ― И что дальше?

— Выходи за меня замуж.

Он вынул из нагрудного кармана своей рубашки золотое колечко с крошечным изумрудиком ― даже камень выбрал моего любимого цвета. Протянул ко мне руки через стол и посмотрел так пронзительно, что у меня пропало всякое желание пререкаться и язвить, хотя на языке так и вертелся вопрос, не хочет ли он для начала попросить прощения за то, что его папаша меня чуть не прикончил. Но… Слишком много страха было в его глазах. Слишком много тоски. И слишком явное смирение с вероятным отказом. Разрушить шаткий мостик, ведущий к вероятному и такому долгожданному счастью, в тот момент можно было всего одним неосторожным словом, поэтому я размышляла над ответом не слишком долго. Вложила свои руки в его и заявила:

— Завтра. ЗАГС как раз работает, и у нас есть общий ребёнок, так что должны расписать в тот же день. Заодно сделаем свидетельство об отцовстве и сразу получим новые документы для сына. Только фамилию я менять не буду, потому что придётся паспорт переделывать и ещё кучу бумаг.