Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 74

— Это глупо.

— Это самозащита.

Он шагнул к ней.

— Гелла…

— Не подходите, — она отступила. — Я серьёзно. Дайте мне время.

Он остановился.

— Сколько?

— Не знаю. Пока я не пойму, что могу вам доверять.

И она развернулась и ушла с полигона, не оглядываясь.

•••

Новость разлетелась по академии за час.

«Гелла и ректор поссорились!», «Она перевелась в другую группу!», «Говорят, он её предал!», «Говорят, она его бросила!» — шептались в коридорах, столовой, даже в библиотеке.

Лисса принесла сводку сплетен за завтраком.

— Ты теперь главная героиня романа, который пишет вся академия.

— Не смешно, — буркнула Гелла, ковыряя кашу.

— Я серьёзно. Три версии: первая — ты узнала, что он женат. Вторая — он пытался украсть твою формулу. Третья — вы поссорились из-за распределения бюджета на алхимические реактивы.

— Последняя самая правдоподобная, — вздохнула Гелла. — Спорили, кому достанется последняя банка ртути.

— И кто выиграл?

— Никто. Мы оба дураки.

Лисса хотела ещё что-то спросить, но в этот момент в столовую вошёл Омэн.

И всё затихло.

Он был в парадном мундире — чёрном, с серебряной вышивкой, — и выглядел так, будто собрался на казнь. Лицо каменное, глаза пустые. Он взял поднос с кофе и сел за свой столик у окна — в одиночестве.

Курсанты перешёптывались. Преподаватели отводили взгляды. Даже слуги замерли.

Гелла почувствовала, как её сердце сжалось.

Ты сама этого хотела, — напомнила она себе. — Дистанция. Время. Ничего личного.

— Ты на него смотришь, — заметила Лисса. — Как голодная кошка на сметану.

— Я не смотрю.

— Ты уставилась.

— Я задумалась.

— Задумалась о том, как подойти и всё объяснить?

— О том, как улучшить формулу стабилизатора.

Лисса фыркнула и уткнулась в свою тарелку.

Гелла заставила себя отвернуться. Но краем глаза видела, как Омэн сжал чашку так, что побелели костяшки.

•••

Перевод в другую группу означал, что теперь Гелла тренируется с обычными студентами пятого курса. Без ректора. Без теней. Без опасности для жизни.

Это было смертельно скучно.

— Сегодня отрабатываем базовое заклинание «Щит земли», — объявил преподаватель, молодой магистр с унылым голосом. — Задание: создать каменную стену высотой два метра.

Гелла подняла руку.

— А можно мне использовать алхимию?

— На занятии по магии? Запрещено.

— Тогда я не могу. Я алхимик, а не маг.

— Придётся научиться.

Гелла вздохнула и попыталась создать стену. У неё получился бугорок земли размером с кота. Кот, сидевший на заборе, удивлённо мяукнул.

— Неудовлетворительно, — сказал магистр. — После занятия останетесь для дополнительных упражнений.

— Это дискриминация алхимиков, — пробормотала Гелла.

Сосед по тренировочному ряду, парень с прыщавым лицом, покосился на неё.

— Ты же та самая Гелла, которая была напарницей ректора?

— Была, — отрезала она.

— А теперь?

— Теперь — обычная студентка, которая не умеет создавать стены.

Парень хмыкнул и отвернулся.

Гелла чувствовала себя униженной. Она могла превратить плац в каток, приклеить противника к стене, создать кислотный туман — но не могла поднять кучку земли. Потому что её магия была другой. Потому что алхимия и чистая магия — это как рыба и птица. Обе живые, но в разных стихиях.

После занятия она осталась на дополнительные упражнения. Магистр заставлял её снова и снова повторять заклинание. Гелла пыхтела, злилась, но стена не поднималась выше колена.