Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 75

— Возможно, у вас отсутствуют магические способности, — заключил магистр. — Это часто бывает у алхимиков.

— У меня есть способности, — возразила Гелла. — Просто они лежат в другой плоскости.

— В империи ценятся маги. Алхимики — на вторых ролях.

— Это предрассудок.

— Это реальность.

Она сжала кулаки, но промолчала.

•••

Вечером Гелла сидела в лаборатории одна.

Лисса ушла в библиотеку. Марк готовил лекцию. Кай сидел в подвале. Омэн — в ректорском крыле.

Она перебирала ампулы, проверяла состав, записывала формулы. Но мысли были далеко.

Он ведь не враг. Он просто запутался. Как и я.

Она достала фиолетовую ампулу. Жидкость переливалась серебристыми искрами.

— Что мне с тобой делать? — спросила она у ампулы. — И что мне с ним делать?

Ампула не ответила.

В дверь постучали — резко, в три приёма.

— Открыто, — сказала Гелла, думая, что это Марк.

Вошёл Омэн.

Без стука? Он постучал, но вошёл без разрешения. Гелла напряглась.

— Ваше сиятельство, я же просила…

— Я знаю, что ты просила, — он закрыл дверь. — Но я не могу. Не могу сидеть в своём кабинете и делать вид, что ничего не происходит.

— А что происходит?

— Ты перевелась в другую группу. Ты не разговариваешь со мной. Ты смотришь сквозь меня, когда мы встречаемся в коридоре.

— Вы сами виноваты.

— Знаю. Но я хочу это исправить.

Он подошёл к ней.

— Гелла, я не буду следить за тобой. Я не буду докладывать Совету. Я буду только твоим напарником. И… тем, кто рядом.

— Вы обещаете?

— Клянусь своей жизнью.

Она смотрела на него — на егоянтарные глаза, на усталое лицо, на забинтованное плечо. Он выглядел так, будто прошел через ад.

— Один шанс, — сказала она. — Если вы снова обманете…

— Я не обману.

— Тогда докажите. Не словами.

— Чем?

— Найдите утечку. Поймайте шпиона. Защитите мою формулу от Совета. А потом поговорим.

Он кивнул.

— Я сделаю это.

Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге остановился.

— Гелла, — сказал он, не оборачиваясь. — Я люблю тебя. Это не было «необходимостью». Это — правда.

И он вышел.

Гелла осталась стоять с фиолетовой ампулой в руках и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

— Идиот, — прошептала она. — Почему ты не сказал этого раньше?

•••

Академия гудела.

«Ректор был у Геллы в лаборатории!», «Они помирились!», «Нет, он ей угрожал!», «Она ему угрожала!», «Говорят, он признался в любви!», «Говорят, она его послала!» — шептались студенты.

Лисса, вернувшись из библиотеки, застала Геллу за переборкой ампул с красным носом и опухшими глазами.

— Ну? — спросила она. — Что случилось?

— Он сказал, что любит меня, — ответила Гелла.

— И ты?

— Я сказала, чтобы он сначала поймал шпиона.

Лисса присвистнула.

— Жестоко.

— Это честно.

— А чувства?

— Чувства подождут.

Лисса покачала головой.

— Вы двое — невыносимы.

— Знаю, — Гелла вздохнула. — Но другого пути нет.

•••

На следующее утро Гелла отправилась в тренировочный зал для своей новой группы. Но у входа её перехватил посыльный.

— Госпожа Гелла, вас вызывает ректор.

— Скажите ему, что я не…

— Он сказал, что это по делу. Нашли нового свидетеля по утечке.

Гелла замерла. Потом вздохнула и пошла в ректорское крыло.

Кабинет Омэна встретил её запахом кофе и старыми бумагами. Сам ректор сидел за столом, перед ним стоял невысокий человек в поношенном плаще, с лицом, скрытым капюшоном.