Лекарь-попаданка. Трофей для дракона - Ирина Манаева Страница 74

Я тоже врач, но моё дело – скальпель, таблетки и мази, она же проникает магическими импульсами в каждую клетку моего тела, меняя их структуру. Ощущаю поток, который входит в меня не извне, а будто из самой земли, минуя кожу, кости - прямо к огню, который жжёт в грудине.

Надеюсь, она понимает, что делает.

Новая вспышка боли, и я стону, не в силах сдержаться, а потом проваливаюсь в черноту, смотря на пульсирующее золото во мне, которое растекается в разные стороны, потом собирается воедино и перемещается куда-то глубоко, проходя несколько слоёв.

Сознание возвращается не сразу, будто кто-то медленно поднимает меня со дна воды. Первое, что чувствую - тишину. Тишину внутри груди. Как будто огонь, разъедавший меня изнутри, наконец, стал не таким ярким. Но его присутствие различается где-то в глубине. Он не погас совсем, он продолжает мерно гореть. Но что это значит?

Рядом никого, и я какое-то время рассматриваю потолок, приходя в себя, а потом намереваюсь встать, только нога наступает на что-то мягкое.

Женщина лежит рядом на полу, свалившись на бок, ресницы дрожат, губы приоткрыты, руки обхватили живот.

— Эйлин, - сползаю к ней, слыша свой сдавленный голос.

Она не отвечает, лишь издаёт стон.

Касаюсь вены на её шее, и кожа обжигает холодом, словно она давно умерла и окоченела, только я насчитываю удары. Пульс слишком медленный, нитевидный. Страх ударяет в грудь, уже мою, живую.

— Эйлин! - хлопаю её по щеке. - Эйлин, слышите? Очнитесь.

Последнее, чего я желала, - стать причиной смерти этой доброй беременной женщины, которая положила на алтарь мира свою жизнь и ребёнка.

— Пожалуйста, - молю, и её веки, наконец, поднимаются.

— Я не смогла достать его, - хрипит, а бледные губы едва двигаются. - Оуэл слишком силён, он сросся с тобой, его не вырвать, он плёл тебя, как корни оплетают почву, это верная смерть.

Я застываю.

— Значит, я умру? - спрашиваю удивительно спокойно, хотя внутри меня поднимается буря негодования.

Всё это время я готовилась к этому, уверенная, что смерть - логичное завершение моего внезапного попадания сюда. Но теперь внутри пусто и горько, как будто только сейчас поняла: я хочу жить. Невыносимо желаю этого. Это чудовищное желание буквально разрывает меня изнутри.

Каких-то пару месяцев назад мне было всё равно. А теперь я почувствовала жизнь, и не хочу с ней расставаться.

Беру миску, торопливо окунаю ткань в воду, протираю Эйлин лоб, щеки, шею так же, как она мне.

Она ловит воздух, как рыба на берегу, и слабо кивает, будто благодарит.

Дверь распахивается так резко, что створка ударяется о стену.

На пороге - Кольфин. В глазах ярость, страх и ужас, смешанные в одно целое.

— Эйлин! - он уже возле жены, вырывает её из моих рук, будто я могла ей навредить. - Принести воды! Немедленно! – кричит слугам.

Поворачивается ко мне, в голосе яд.

— Убирайтесь из моего дома! Сейчас же!

— Рядом со мной оказывается Ауримант. Вчетвером мы на полу: поверженные и спасённые.

— Теперь ты доволен? – бросает ему в лицо со злостью Кольфин, а над Эйлин принимается реветь испуганный мальчишка, причитая, чтобы мамочка его не оставляла, и это раздирает мою душу на тысячу полос.

— Прочь! – рычит Торн, и по его коже пробегают драконьи чешуйки.

Но Эйлин успевает коснуться его груди, почти не поднимая головы.