Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 74

Колдовка соскользнула по камню в нору.

* * *

Те, кому случалось говорить с волхвой, особливо парни, не стеснялись приукрасить увиденное. Баяли и про страшную косматую бабку с огромным ртом, полным зубов, и про пещеру, стены которой украшали древние письмена, начертанные рудой, и про то, что заместо ковра пол жилища отшельницы устилают человечьи кости.

Врали те, кто здесь бывал, али в самом деле верили в свои слова, но жилище у волхвы оказалось самое что ни на есть обыкновенное. Пожалуй, Ирга и сама бы от такого не отказалась. Письмена на стенах имелись. Но походили больше на рисунки, созданные заскучавшей хозяйкой. Под ногами хрустело, но не кости, а ветви, причудливо переплетенные меж собой. Чем не ковер? Одно было поистине дивно: наросты на каменных сводах – зеленые, черные, золотые – невесть как ловили последние солнечные блики, многократно множили их и переливались разными цветами. Потому казалось, что нора полнится радужными мухами. Наросты эти походили на драгоценные камни и наверняка стоили немалых денег, найдись смельчак, способный отколупнуть их и доставить на Большую землю. Но смельчаки, если и находились, пещеру уже не покидали. Не терпела волхва злого умысла. Именно последнее, а вовсе не опасные камни или темная нора, пугало яровчан всего больше. А потому тревожили волхву нечасто и только если нужда прижмет.

Ирга загляделась на блики: ползающие по потолку, прячущиеся в сухих ветках на полу, отражающиеся в черных чешуйках хвоста…

— Щур, протри мне глаза… – пролепетала колдовка.

Одновременно с этим раздался оклик Змеелова:

— Ну что, живая?

Ирга схватилась за петлю на поясе, взгляд метнулся от змеиного хвоста к кляксе света наверху – лазу в нору.

— Это была ты?

Волхвица наклонила голову набок. Раздвоенный язык мелькнул меж морщинистых губ, пробуя на вкус страх колдовки.

— Не знаю. Ты мне скажи. Это была я?

Лицо. Страшное лицо в обрамлении черных чешуек. Ирга никак не могла вспомнить его, хоть и видела в глазу покойника… Змеевица, что убила Костыля, безвинного парня, попавшегося ей по глупому случаю. Видение ускользало, отказываясь заканчивать рисунок.

Закричать. Нужно просто закричать, и Змеелов вытащит ее отсюда. А потом спустится сам и…

— Лягушонок?!

Она облизала губы. Крик застрял в глотке. Потом пояс натянулся, но Ирга дернула петлю. Пояс свалился и ужом выскользнул наружу.

— Я в порядке! – крикнула колдовка ему вослед. – Не… не спускайся!

Змеевица довольно ухмыльнулась.

— Нет, – с оттенком сомнения произнесла Ирга. – Я видела не тебя. Ты никого не убивала, верно? И вчера в деревне… Это тоже была не ты.

Пожалуй, те, кто называл ее древней старухой с огромным ртом, не так уж сильно и лгали. Волхвица в самом деле была стара, седа и лохмата. Однако сплошь белые волосы она причудливо заплела и завязала в куколь на затылке, а украшали его ленты – белые. Такие же оплетали изголовье низкого, чтобы удобно забираться, ложа, полки с посудой и крышку сундука. По одной на каждое доброе дело, что сделала отшельница. Причудливый наряд с широкими рукавами был опрятен и чист, разве что слишком короток. Словом, ничто в старухе не внушало бы ужаса, кабы не длиннющий черный змеиный хвост.

— Я не ползаю по деревне.

И верно, не могла волхва покинуть нору. И причиной тому служил не обет и не обещание, а то, что кончик змеиного хвоста ее уходил под землю, ровно корень древесный. Ирга спросила прежде, чем подумала, стоит ли: