Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 76

— Поступай, как тебе угодно. – Сауле щелкнула зубами – так резко пришлось замолчать. Безразличие в чужом тоне испугало ее. Так пугало ее равнодушие любимого тренера еще год назад.

— Марфа…

Женщина покачала головой.

— Нет. Ты говоришь, что не знаешь, как поступить, но на самом деле уже все решила. Это доброе решение. А еще – глупое и немилосердное. Но спорить я не стану. – Марфа в последний раз взглянула на Сауле. Раздражения в ее голосе не было. Только жалость и смирение. – Последний иномирец, которого я знала, в благодарность за доброту получил меч под ребра. Приятного обеда, Сауле.

Марфа ушла, а Сауле осталась стоять. Невесомое тельце на ладони казалось невыносимо тяжелым из-за груза ответственности, который к нему прилагался.

— Пока-пока, птичка! – помахала Ния, повторив за Сауле. – Теплых тебе ветров.

Девочка не слишком поняла, зачем в самый солнцепек тащиться куда-то в поисках гнезда сеноедок, но спорить не стала. Еще и подлечила ранку на обрубке крыла простеньким сложением. Ожидаемо никакой слог не мог отрастить новое.

Дочь Капитана так неожиданно подкралась к Сауле со спины, что чуть не превратила обед, который принесла, из обычного в поминальный. Вместе они набрели на россыпь валунов подальше от конюшни и отыскали в их тени гнезда, полные пищащих клювов. Прежде чем подкинуть раненого птенца в одно, Ния без доли брезгливости подобрала жменьку земли с птичьим пометом и натерла им серый пух.

— Чтоб убрать людской запах.

Еще раз убедившись, что мамочек-сеноедок не видно, Сауле с Нией преступно подселили птенца к его новым братикам и сестричкам и принялись наблюдать в тени куста. Голод вернулся, и Сауле с благодарностью набросилась на принесенный обед. Тут их и нашли близнецы, которые со скуки слонялись по округе. Подойти они не решились, но и издалека замечательно нервировали.

— Чего, тебя хозяин выгнал наконец? – крикнул Тин. Сауле стала отличать более шумного и дерзкого из двоих братьев.

— А подойди, расскажу, – погрозила кулаком Ния.

— Не с теми ты водишься, конокрад!

Ни Тал, ни его брат не сдвинулись с места.

«Не кричи на них, это дети», – напомнила себе Сауле.

Ния же сдерживаться не стала:

— А с кем ей водиться? Не с вами же, ослами?

— Лучше с ослами, – не остался в долгу Тин, – чем с тобой!

На это Ния вскочила с места, чуть не пнув открытый бурдюк с водой.

— Подойди и скажи мне этов глаза!

Близнецы сделали ровно противоположное: опустили головы и поспешили прочь.

— Хозяин тебя распустил! – напоследок крикнул Тал.

Тяжело дыша, Ния шлепнулась обратно в траву. Сауле прикусила щеку, чтобы не улыбнуться. Развернувшийся на глазах обмен любезностями не слишком отличался от тех, что разворачиваются в коридорах школ, когда шестиклассникам захочется отлупить друг друга пакетами со сменкой. Ния же, судя по грозному виду, этот словесный поединок приняла чуть ли не за дуэль на револьверах.

— А почему у Тинталов одно имя на двоих? – перевела Сауле тему.

— Разве на большой земле как-то иначе?

Она заверила Нию, что так оно и есть. Оказалось, что близнецы в Шири считались если не погрешностью в воле богов, то как минимум шуткой. Имя ребенку выбиралось еще до рождения, из имен бабушек, дедушек или кого-то из правящих эмиров. А если рождалась двойня, оно попросту делилось на два. Первенцу доставался первый слог, а менее расторопному близнецу – второй.