Ураганные хроники - Сергей Плотников,Варвара Мадоши Страница 77

Так вот, этот не-киноактер заявил, что он сейчас будет снимать со всех Проклятье, по списку. И начал перекличку. Голос у него был очень красивый, хорошо поставленный мягкий баритон, слушала бы и слушала! Вот повезет какой-то девушке.

Или не повезет, такие красавчики часто нарциссы, всю жизнь изгадят и дальше пойдут. Антонина знала нескольких женщин с такими историями…

Красавчика вдруг показали близко, он кому-то улыбнулся вне камеры — и Антонина вдруг вскрикнула.

— Тоня, ты чего⁈ — в свою очередь вскинулся Стас. — Что случилось⁈

— Я его узнала! — ахнула Антонина.

— Кого узнала?

Антонина лихорадочно думала: сказать, не сказать? Может, не стоит? Нет, лучше сказать, а то Стас сейчас в таком состоянии — еще и приревновать может. Хотя к чему там ревновать…

— А ты сам не узнал? Ты же с ним знаком! Водил его надгробье смотреть!

— Да ты о ком, мать?

— Да об этом!.. Который на кафедре!

— Ты про Тень мага? Это Весёлов, я про него прочел уже. Сейчас, чтобы не наврать… — Он открыл что-то на телефоне. — Вот! Исполняющий обязанности зама Службы поддержки детей-волшебников. Не знаю я его, никогда не встречал.

— Нет, встречал! Я вас познакомила! Ну уж должен был бы вспомнить! Это же Смеющийся Жнец! Аркадий Весёлов, я же тебе рассказывала! И письма показывала!

Стас растерянно поморгал, а потом, кажется, действительно вспомнил.

— Да-да-да! — пробормотал он. — Это в тот год, когда ты с Машей ко мне на практику приезжала, да? Снифорское захоронение! И та завиральная легенда.

— Точно-точно, — закивала Антонина, радостная, что он вспомнил. А потом обрадовалась по-другому поводу. — Выходит, он не погиб! Живой! А я думала, что погиб, когда писать перестал!

— Так, стоп, мать, — Евстахий оживился, аж пересел на диване поудобнее. — Это не может быть твой Весёлый Жнец или как его там! Он же мальчик-волшебник был. Проклятье вот только сейчас сняли. Он бы не успел взрослым парнем стать. Был бы по-прежнему подростком. Это, наверное, его родственник. Племянник, например. Или даже внучатый племянник. Он же наш ровесник, помнишь? А этого просто так же назвали.

— Охохонюшки… — Антонина присела на диван рядом с мужем. — Да, наверное, ты прав… У него же брат был, младший. — Она вздохнула еще раз. — Да, наверное, племянник.

Евстахий неловко приобнял ее.

— Да не расстраивайся ты так, мать, — сказал он. — Этот твой Жнец сейчас бы радовался. Я помню, да, мы с ним долго говорили. Он прямо одержим был идеей Проклятье снять.

Антонина снова грустно кивнула. Действительно. Он бы радовался.

* * *

Живьем она встречалась с Аркадием Весёловым два раза в жизни. Первый раз, когда ей было одиннадцать лет, на пляже в Лиманионе. Встреча была прямо как в книжках: ветер унес ее панамку, а он поймал. И потом тоже получилось как в романе. Сейчас, с высоты прожитых лет, Антонина не видела в этом ничего удивительного: они оба были книжные дети и реализовывали почерпнутые оттуда сценарии! Познакомились, разговорились. Поели вместе мороженое. Оба приехали в Лиманион с семьями на каникулы, оба любили истрелийскую поэзию — хотя Аркадий поразил ее тогда тем, что читал Эринидио в оригинале. Еще оба любили книги, особенно космические приключения! Это оказались вполне достаточные точки соприкосновения. Они обменялись адресами (тут Антонина еще раз поразилась, что он жил, оказывается, аж в Истрелии, в посольстве!) и договорились переписываться.