Медвежий капкан. Травница - Александра Неярова Страница 77

Солнце закатилось за горизонт, в узком оконце под потолком зажглись первые звёзды, снаружи стихли звуки: княжеский терем готовился ко сну. Свернувшись калачиком, я не сразу, но всë-таки забылась тревожным сном на соломенной подстилке.

Разбудил меня странный шорох. И это были не грызуны.

Потом дверь темницы практически бесшумно отворилась вновь. Я вздрогнула и инстинктивно прижалась к холодной каменной стене.

В проёме возникла тёмная, рослая фигура.

Лунный свет, пробившийся сквозь щель, очертил широкие плечи и жёсткую линию подбородка. Сердце ухнуло в пятки.

— К‑кто здесь? – прошептала я, голос сел. Страх ледяными пальцами сжал рёбра.

Пришедший сделал шаг вперёд, встав под столб тусклого света, и я наконец разглядела его лицо.

— М-мирон?

Его я совершенно не ожидала увидеть здесь… вел он себя не как обычно.

Охотник стоял неподвижно, руки опущены вдоль тела, пальцы подрагивали. В глазах нечитаемое, лихорадочное выражение. Грудь вздымалась, будто он бежал сюда без остановки.

— Тая… Я пришёл, чтобы вытащить тебя. Ты люба мне, – его голос звучал низко, хрипло.

С каким-то холодным предупреждением, от которого мелкие волоски на шее и предплечьях вставали дыбом.

Я замерла, пытаясь осознать его слова. Что он сказал? Люба ему..?

Признание никак не порадовало. Своим воинственно настроенным видом Мирон меня… откровенно пугал.

— Идём со мной. – Тон не терпящий возражений, полоснул плетью под коленями. Мрачный взгляд мужчины не сулил хорошего.

Мне сделалось страшно. Как он прошёл мимо стражи?

— Что ты такое говоришь? – рискнула я уйти от опасной ситуации простым разговором. – Я не… не могу.

Мой отказ ударил по нему, как пощёчина. Лицо Мирона исказилось: глаза блеснули злостью, челюсть свело судорогой, а твёрдые губы дрогнули, будто он пытался удержать рвущиеся наружу слова.

Я сглотнула от подступающей паники, понимая что не выйдет у меня ничего. В него будто бес вселился!

Охотник нетерпеливо ступил ближе, я невольно шарахнулась от него назад, между нами осталась лишь узкая полоса света.

— Ты всё ещё думаешь, что Ивар прозреет и освободит тебя? – пробурчал глухо, с нескрываемым раздражением. – Воевода уже вынес приговор. Завтра на рассвете тебя сожгут. Ты знаешь это?

Почувствовала, как в горле встал колючий ком. Знала. Но не хотела принимать. Всё ещё верила и надеялась на лучший исход нового дня.

— Я не убегу с тобой, Мирон, – припечатала окончательным ответом, внутри всё дрожало. – Пожалуйста, просто уходи. Или я закричу.

Но он не послушал, крупные руки мужчины сжались в кулаки, а затем он рывком кинулся ко мне. Схватил за плечи и с силой встряхнул.

В его взгляде вспыхнуло что‑то дикое, неукротимое.

— Глупая! – прошипел, наклоняясь так близко, что я почувствовала запах пота, каленого металла и ещё чего-то приторно-горького. Похожий запах я ощущала в грозовую ночь, когда мавки старались выманить меня из дома и завлечь в ловушку.

Боги! Неужели его разумом завладели тени – порождения тёмной нечистой силы, якшавшиеся у курганов возле капища? Если так, то дело дрянь.

— Ты думаешь, Ивар достоин тебя? Он предал тебя, а ты всё ещё цепляешься за него! – рычал мне.

Я попыталась вырваться, но хватка была железной. В груди всё оборвалось от ужаса, а сердце колотилось так бешено, что казалось, готово было вырваться наружу.