Мачеха поневоле для драконьего бастарда - Алекс Скай Страница 78

Сцена оборвалась.

Не исчезла — сорвалась, будто кто-то в прошлом ударил по самому месту памяти. По залу прошла волна холода. Ноэль вскрикнул и отшатнулся. Кайрен подхватил его, но мальчик уже тянулся к Арине второй рукой, разрываясь между ними.

Арина прижала его пальцы к своим.

— Всё. Хватит.

— Нет, — сказал Ноэль хрипло. — Дальше было что-то ещё.

— Тебе не нужно.

— Нужно!

Он вырвался не силой, а отчаянием. Сделал шаг в круг, и камни снова зажглись, но теперь свет был неровным. Арина увидела, как у него дрожат губы, как он пытается удержать в себе слишком много взрослой правды.

— Мама боялась за меня, — сказал он. — А они говорили, что защищают.

Вейран сжал серебряную пластину.

— Мира была напугана. Она неверно понимала происходящее.

Кайрен повернулся к нему.

— Убери это из руки.

— Нет.

Слово прозвучало слишком быстро.

И этого оказалось достаточно.

Кайрен сделал движение — не драконье, не зрелищное, просто шаг. Стражники у стен даже не успели вмешаться. Вейран поднял пластину, будто хотел снова ударить по линии признания, но Роган перехватил его запястье сбоку.

— Не в этот раз, — сказал он.

Вейран дёрнулся.

Серебряная пластина упала на пол и зазвенела.

Ноэль закрыл уши ладонями.

Камень под пластиной почернел на мгновение, потом выплюнул её из светящегося круга, как чужую кость. Дарвен поднял посох, коснулся края серебра, и выгравированные знаки вспыхнули.

— Это не знак защиты, — произнёс он глухо. — Это ключ принудительного пробуждения нижнего огня.

Старшие рода зашумели.

Селеста шагнула назад.

Арина увидела это и сказала:

— Не уходите, леди Селеста. Вам же нравится порядок. Останьтесь до конца уборки.

Кайрен не посмотрел на неё, но в уголке его рта дрогнула опасная, почти безжалостная тень.

Дарвен повернулся к Селесте.

— Вы знали?

Селеста выпрямилась.

— Я знала, что мальчик представляет ценность для дома.

— Ценность? — Кайрен произнёс это слово так, что Ноэль вздрогнул. Он тут же снизил голос. — Мой сын не ценность.

— Для отца — возможно, — ответила Селеста. — Для рода — всегда. Ты слишком долго позволял личной вине управлять решениями. Я не собиралась отдавать Ноэля Эйрданам окончательно. Вейран должен был помочь раскрыть дар, чтобы дом Морвентов не потерял то, что ему принадлежит.

— А потом? — спросила Арина. — Потом вы бы снова спрятали его в северном крыле, только уже не как неудобного ребёнка, а как полезный родовой инструмент?

Селеста посмотрела на неё с ненавистью.

— Ты ничего не понимаешь в власти дома.

— Зато начинаю понимать, что вы боялись её потерять.

Эти слова попали точно.

Селеста молчала слишком долго. И в этом молчании Арина увидела не только злодейство, не только холодную расчётливость. Там была ещё паника женщины, которая годами держала в руках ключи от комнат, печатей, трапез, расходов, чужих разрешений — и вдруг увидела, что ребёнок, которого она приучила быть маленьким, может однажды услышать замок лучше неё.

— Я держала этот дом, пока Кайрен горевал, воевал и делал вид, что молчание — это отцовство, — сказала Селеста. — Я удерживала совет. Управляла слугами. Сдерживала южную ветвь. А теперь чужая душа входит в тело его жены, ломает всё за несколько дней, и вы все называете это правдой?

— Нет, — сказал Кайрен.

Она посмотрела на него почти с надеждой.