Змеелов. Гадючий остров - Даха Тараторина Страница 78

— Не указывай, как на моем острове молиться! Ты чужак здесь!

Ляпнула – и осеклась. А колдун кивнул собственным тяжким думам и согласился:

— Да. Чужак и есть.

И отошел в сторонку. Он будто сразу постарел: ссутулился, низко опустил голову и снова начал сильно хромать. Броситься бы за ним следом, утешить… Но Ирга сцепила зубы и отвернулась. Больше на колени она не становилась – прижалась лбом к стволу ближайшего ясеня и закончила молитву.

Никому точно не ведомо, как на Гадючьем Яре поселились люди. Но врут так. Жил когда-то в озере могучий змей. Чешуя его была черна, что вода в омуте, а в очах сияло злато. Денно и нощно терзал змея исходящий из глубокой расщелины на дне хлад. Так и эдак змей крутился, то хвостом повернется к расщелине, то боком, а все одно невмоготу! Тогда спросил он совета у старой подруги – огромной Жабы, что сидела на берегу. Жаба была мудра. Давненько говорила она упрямцу-змею: потеснись, мол, пусти в озеро жить зверей и птиц, людям дозволь удить рыбу, не гони их прочь. Поселятся они на твоем гигантском тулове, разведут костры, построят избы и станут греть. Но змей был горд без меры и не доверял никому.

– Нет, – отвечал он. – Люди вырвут мои золотые очи, а в пустых глазницах станут держать скот. Я сожру всю рыбу в озере, и пусть они лучше перемрут от голода. И тогда я сам выйду на землю и стану жить там, где прежде жили они.

– Твое право, – грустно отозвалась Жаба.

Она давно наблюдала за молодым человечьим племенем. Видела, как влюбляются и как предают маленькие существа, любовалась, как растут их семьи, строятся дома и рождаются дети. Жаба жалела, что, единственная в своем роде, она не может родить собственных детей. Потому желала помочь чужим. Решившись на хитрость, она дала змею иной совет:

– Тогда, чтобы не замерзнуть прежде, чем это случится, заткни расщелину кончиком хвоста. Вода станет теплее, а подземный хлад не будет терзать тебя так сильно.

Послушался змей, заткнул расщелину кончиком хвоста да и застрял.

– А теперь, – сказала хитрая Жаба, – тебе придется пустить людей к воде. Они станут удить рыбу, а часть отдадут тебе в благодарность. Ибо охотиться сам ты больше не сможешь.

Но ярость застлала златые очи змея.

– Пока я жив, людям не видать рыбы из моего озера!

Многажды после Жаба подступалась к умирающему змею. Подземный холод проникал в его тело и день за днем высасывал жизнь из древнего божества, но тот так и не принял помощи и не пожелал помочь сам. Когда огромное тело змея покрылось льдом и опустилось на дно, мудрая Жаба сказала:

– Ты слишком горд для этого мира, старый друг. Человеческое племя станет множиться и набирать силу, и нам стоило бы помочь ему в этом, а не мешать.

Она устроилась посреди озера, в кольце хвоста могучего змея, и закрыла глаза. Скоро тело ее покрылось травой, за травой появились деревья. Лодки причалили к топким берегам, появились первые поселенцы.

Остров так и остался Жабьим, но чешуйки древнего змея обратились в живых существ – гадюк и ужей, что всегда в избытке обитали на нем. Потому обжитую землю прозвали не Жабьим, а Гадючьим Яром. А может, то насоветовала слышащим мудрая Жаба, пожелавшая сохранить память о старом друге.

Однако иногда, очень-очень редко, случалось и такое, что Жаба жалела о содеянном. Недобрые дела временами творили люди, и древняя богиня в ответ на их деяния начинала шевелиться, грозя сбросить деревню со спины. И местные всем миром пели ей благодарственную песнь.