Напарник ректор, или Характер скверный, неженат! - Татьяна Булгава Страница 79

Только когда хлыст коснулся её шеи, оставляя жгучую полосу, она тихо всхлипнула.

— Больно? — участливо спросил Торнберг. — Это только начало. Я могу сделать больнее. Например, могу начать вырывать вам ногти. Или прижечь раны калёным железом. Или — посадить в клетку с голодными крысами.

— Делайте, что хотите, — прошептала Гелла. — Я не скажу.

— Упрямая. Как ваш отец.

Она вздрогнула.

— Что вы знаете о моём отце?

— Всё. Он тоже работал над эйфирной деривацией. Погиб, когда осадили крепость. Но вы знаете, что он не погиб от рук мятежников? Его убили свои. Потому что он отказался передать формулу Совету.

— Врёте.

— Можете проверить. Если выживете, конечно.

Он отложил хлыст, взял со стола красную ампулу — взрывную.

— Смотрите, какая красивая. Я сейчас разобью её у ваших ног. Ноги вам, конечно, понадобятся, чтобы ходить. Но если не скажете — придётся ходить с протезами.

Он уже занёс руку, чтобы бросить ампулу, но в этот момент где-то наверху раздался глухой взрыв.

Омэн почувствовал, что Гелла в опасности, за мгновение до того, как она потеряла сознание. Связь зазвенела как натянутая струна — холодный удар в грудь, а потом пустота. Она была жива, но будто под водой: далёкая, приглушённая.

Он не стал брать карету. Не стал ждать подкрепления. Вышел через чёрный ход и побежал.

Ведьмачья скорость превращала город в размытое пятно. Он летел над крышами, перепрыгивая улицы, сокращая получасовую дорогу до десяти минут. След привёл его к трёхэтажному особняку из тёмного камня, с коваными решётками. Герб на воротах — серебряный дракон. Дом магистра Торнберга.

Омэн не стал стучаться. Тени сорвали ворота с петель.

— Гелла! — крикнул он, врываясь во двор.

Ответа не было.

Охрана — четверо в чёрных мундирах с арбалетами — выскочила на шум. Они не успели выстрелить. Омэн взмахнул рукой, и тени от их собственных тел обвили их, сжали, отбросили к стене с хрустом ломающихся костей.

— Где она? — спросил он у того, кто ещё дышал.

— В подвале, — прохрипел наёмник. — Магистр… он привёл девчонку…

Омэн вошёл в дом.

Тем временем в подземелье Торнберг выругался, когда второй взрыв сотряс стены. Он бросил ампулу на стол и выбежал из комнаты, заперев за собой дверь.

Гелла осталась одна в темноте.

Она дёрнула цепи — бесполезно. Попыталась дотянуться до стола с ампулами — три метра, слишком далеко. Тогда она начала раскачиваться, пытаясь расшатать кольца в стене. Металл скрипел, но не поддавался.

— Давай же, — прошептала она. — Ты не железная.

Одно кольцо чуть поддалось. Она рванула ещё раз — и вдруг всё вокруг озарилось чёрным светом. Дверь слетела с петель.

На пороге стоял Омэн.

Без плаща, в разорванной рубашке, исцарапанный, в пыли. Но его глаза горели янтарным огнём, а тени за спиной клубились как живое пламя.

— Вы пришли, — прошептала Гелла.

Он не ответил. Он опустился на колени и тенями разорвал цепи, будто они были из паутины. Гелла упала в его объятия, дрожа.

— Ты меня слышишь? — спросил он.

— Слышу, — она прижалась к его груди. — Прости, я не смогла…

— Молчи. Ты жива. Это главное.

Он поднял её на руки — она была лёгкой, почти невесомой — и понёс к выходу.

Но в коридоре их встретил Торнберг.

— Ваше сиятельство, — сказал магистр, разводя руками. — Какой трогательный спектакль. Но вы не уйдёте.