Свет над Грозовым Створом - Алиса Миро Страница 8

— Найди мне что-нибудь, — сказала я твердо, глядя ей прямо в глаза. — Прямо сейчас. Мне плевать, что это будет. Валенки конюха, шкура медведя, обмотки из шерсти. Но если через десять минут мои ноги не будут в тепле, я... — на секунду задумалась, чем пригрозить, — ...я лично приду к Мерце и спрошу, почему экономка не следит за здоровьем хозяйки. И поверь, мой вопрос ей не понравится.

Служанка сглотнула. Упоминание экономки и странный, стальной блеск в моих глазах — который совсем не вязался с образом старой развалины — напугали ее.

— Я... я посмотрю у Томаса, у него были лишние чуни из овчины... но они грубые, мужские...

— Неси, — оборвала я ее. — И воды. Горячей.

Она выскочила за дверь, забыв закрыть ее плотно.

Я осталась одна, трясясь от холода и адреналина.

Первая победа. Маленькая, бытовая, но победа.

Я посмотрела на свои посиневшие пальцы ног.

«Ничего, Лена. Сейчас утеплимся. А потом пойдем разбираться, кто здесь отвечает за отопление. И боги всемилостивые, туалет здесь - это ночной горшок?».

Служанка вернулась на удивление быстро. Видимо, угроза поговорить с Экономкой подействовала лучше любых молебнов.

Она водрузила на стол глиняный кувшин, от которого валил густой, благословенный пар, и швырнула на пол рядом с табуретом нечто бесформенное, меховое и коричневое.

— Вот, — выдохнула она, вытирая руки о передник. — У Томаса забрала. Он ругался, говорит, самому в конюшне холодно.

Я уставилась на «обувь». Чуни. Грубые, сшитые из необработанной овчины, мехом внутрь. Они выглядели огромными, размера на три больше моего, и пахли копченой кожей и немного — навозом.

Но для меня они были прекраснее лодочек от Jimmy Choo.

— Спасибо, — сказала я искренне. — Можешь идти.

Едва дверь закрылась, я буквально нырнула ногами в эти меховые пещеры.

Ощущение было божественным. Грубый мех обнял ледяные ступни, и колючее тепло мгновенно поползло вверх по лодыжкам. Я закрыла глаза и застонала от удовольствия.

— Господи, как мало человеку надо для счастья. Просто не чувствовать, как отмерзают пальцы.

Пошевелила пальцами в просторных чунях. Выглядела я, должно быть, нелепо: в ночной рубашке, чепце и огромных мужицких тапках. Но мне было плевать. Тепло возвращало способность мыслить.

Горячая вода в тазу стала вторым актом воскрешения.

Вода была жесткой, мыла не нашлось (в список «Сделать срочно»), но горячая влага смыла сонную одурь. Я вытерла лицо куском грубой ткани, висевшим на спинке стула. Ощущение — пилинг наждачкой, но кожа, кажется, даже порозовела. Обтирание нового тела я решила отложить. От мысли, что мне нужно смотреть на себя, затрясло.

Я села на табурет, поджав ноги в чунях, и огляделась.

— Итак, — сказала вслух, проверяя голос. Он стал тверже. — Давай признаем факт, Лена. Ты не в больнице. Ты не спишь. Ты — Леди Матильда Сторм.

Имя казалось чужим на языке, как невкусная конфета. Но отрицание — трата ресурса. Я всегда говорила своим подчиненным: «Не ноем, что подвёл поставщик. Работаем с тем, что есть на складе».

Мой склад теперь — это холодная башня и тело пятидесяти? Шестидесяти? Многоватолетней женщины.

Значит, будем работать с этим.

Я встала и шаркающей походкой «Леди Йети» направилась к большому сундуку. Инвентаризация.

Крышка была тяжелой. Петли скрипнули так, что я поморщилась.