Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер Страница 8

— Томас, проводи.

— Почему всегда я? — пробормотал он.

— Потому что ты быстрый и не слишком умный. Наказания переносишь легче.

Томас надулся, но взялся за край подноса.

— Пошли.

Мы шли по длинным коридорам, где было слишком тихо для места, в котором живут люди. Серый камень, высокие окна, темные ковры, редкие факелы в кованых держателях. Стены украшали гобелены с драконами, охотой и битвами. Лица у всех изображенных мужчин были такие, словно нежность в их роду истребили задолго до рождения.

— Веселенькое место, — пробормотала я.

— Ты еще нижние казематы не видела, — шепнул Томас.

— И не стремлюсь.

— Правильно.

Он покосился на меня.

— Говорят, ты появилась из ниоткуда.

— Говорят правду.

— И милорд тебя не убил.

— Как видишь.

— Значит, ты либо очень везучая, либо очень важная.

— А можно третий вариант? Что он просто не успел?

Томас нервно хихикнул и остановился перед двустворчатой дверью.

— Дальше сама.

— А ты?

— А я жить хочу.

— Предатель.

— Разумный.

Он быстро отступил, будто дверь могла укусить.

Я глубоко вдохнула, подхватила поднос поудобнее и постучала.

— Войдите.

Голос был тот самый.

Спокойный.

Низкий.

Опасный.

Я вошла.

Покои оказались неожиданно простыми. Большими — да. Богатыми — безусловно. Но без той показной роскоши, которую любят люди, отчаянно желающие произвести впечатление. Темное дерево, камин, высокий стол у окна, кресла, книжные полки, оружие на стене. Из окна тянулся вид на скалы и хвойный лес внизу.

А посреди этой холодной, продуманной тишины стоял он.

Без камзола.

В одной темной рубашке, рукава закатаны до локтей. Волосы чуть влажные, будто он только что умылся. На скуле — тонкий светлый шрам, который вчера я не заметила. И почему-то именно этот шрам делал его еще опаснее.

Не безупречным.

Настоящим.

Я сразу разозлилась на себя за эту мысль.

— Завтрак, милорд, — сказала я сухо.

Он посмотрел не на поднос.

На меня.

Снова слишком внимательно.

— Поставь.

Я подошла к столу. Поставила тарелки. Разлила чай, хотя вообще-то не собиралась этого делать из принципа. Просто руки сами выбрали самый короткий путь закончить с этим и уйти.

— Остановись, — сказал он, когда я уже развернулась.

Я замерла.

— Что еще?

— Ты всегда говоришь со мной так?

— А вы всегда разговариваете так, будто уже владеете людьми?

Он подошел ближе.

Медленно. Без суеты. Как человек, которому некуда спешить, потому что все равно последнее слово останется за ним.

— Я владею этим замком.

— Поздравляю.

— И теми, кто в нем живет.

— А вот тут у нас идеологические разногласия.

Он остановился в шаге от меня.

Слишком близко.

От него пахло холодной водой, дымом и чем-то острым, неуловимым, будто кожа впитала не воздух, а грозу.

— Ты дерзишь, — сказал он.

— Я адаптируюсь.

— Плохо.

— Быстро.

В его глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на раздраженное одобрение.

Мне это опять не понравилось.

Он перевел взгляд на тарелку с лепешками.

Взял одну.

Попробовал.

Я невольно следила за его лицом, хотя не собиралась.

И опять увидела это.

Ту самую долю секунды, когда внутри него словно ослабляет натянутую до предела цепь.

Он медленно дожевал.

Потом поднял на меня взгляд.

— Это готовила ты.

— Неужели так заметно?

— Да.

— И?

— Непривычно.

— Это похвала?

— Это факт.

— С вашей стороны уже прогресс.