Легенда о конокраде - Анна Черкасова,Мария Крехова Страница 80

— Четыре! – вскрикнула Сауле.

— Пять, – победно усмехнулся Ромчик. Его ехидное выражение портила только челка, крысиными хвостиками налипшая на лоб.

— Восемь.

Даня снисходительно похлопал Ромчика по плечу. Скоро закатный воздух наполнился возгласами, объявлявшими счет. К тому моменту, как солнце окончательно скрылось за бурей, Сауле немножко охрипла.

Опустевшая каска осталась лежать на песке, а мальчишки и Сауле не спеша побрели назад к деревне.

— Славное место, – устало, но радостно подытожил Даня. Они уже решили, что по возможности будут собираться под скалой каждый вечер, но Ромчику почему-то взбрело в голову придумать ей еще и название.

— Мы и так в окружении ширьских мест и слов. Пусть это будет только нашим.

В соревнование их мозговой штурм перерасти не успел. Сауле и Даня почти одновременно предложили наречь место встречи Скалой из «Короля льва», что хоть и подходило под описание, но ломало язык. Ромчик победил с отрывом. После недолгих уговоров он все же пересказал сюжет фильма, из которого и взял название для их тайного убежища – Пикник у Висячей скалы. Группа девушек отправилась на прогулку к каменной гряде и бесследно исчезла, не оставив ни улик, ни свидетелей. И теперь их подругам и учителям из пансиона предстояло жить с этой потерей, постоянно ожидая новостей, которые никогда не придут.

— А самое страшное, – таинственно произнес Ромчик, – что все произошло днем.

Фильмы учат, что ничего страшного не происходит при свете солнца, но оно все равно происходит. Сауле слушала выдуманную историю, так похожую на ее собственную, и думала, почему простые человеческие проблемы иногда пугают не меньше, чем мистическая сила на далекой австралийской скале. Тиски страха на сердце не ослабли ни по пути домой, когда шум волн сплетался не с тяжелой тишиной, а с бессмысленным, но теплым разговором; ни тогда, когда ткань, смоченная в воде из колодца, наконец коснулась потной шеи; ни в тот момент, когда тяжелая голова опустилась на подушку (они все-таки были в Шири, пусть только в богатых домах). Так бывает, если никак не можешь нащупать, в чем же на самом деле кроется причина беспокойства.

И, как бывает еще чаще, Сауле поняла все лишь между сном и явью, стоило упрямому сознанию вывесить белый флаг, уступая забытью. Жаль, что такие откровения, известно всем, невозможно вспомнить, проснувшись.

Марфа оказалась права. Выбор и его последствия были только на совести Сауле, и не стоило рассказывать мальчишкам про птенца, подкидывая предмет для спора, в котором не может быть правых. Сауле знала, что в словах Ромчика есть здравый смысл. И знала, что Даня знает. Сам же Ромчик, пусть и строил из себя уроженца Шири, на самом деле был обычным подростком с кучей проблем.

Сауле постоянно забывала об этом. Но забывать было нельзя. Пусть казалось, что с первой встречи на пляже прошла вечность, их хрупкому тройственному союзу было лишь три дня. А противостоял он целому миру.

Капитан перевернулся во сне, и кровать под ним скрипнула. Перед глазами встал прутик, легко разломившийся на две части.

Неразумно пилить ветку, на которой сидишь. Плакать в суп, который и так уже дважды посолили. Нести свои горести людям, у которых своих хватает.

Даня захрапел, и в полудреме Сауле нахмурилась. Про суп – странная мысль. Вроде суп и должен быть соленым, а их с мальчишками варево предполагалось сладким. Компот дружбы?