Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс Страница 84

Самый большой волк, альфа и лидер, втянул носом воздух. Все внимание его было приковано к безжизненному телу незнакомца, истекавшему кровью, а потом волк посмотрел на меня и снова задвигал носом. Альфа распахнул челюсти и провел языком по пасти. Его огненный взгляд поймал мой.

Я застыла.

Целую вечность я, казалось, смотрела прямо в дикие глаза волка, и холодное, глубокое ущелье внутри меня ответило. Там клубились воспоминания, которые я никак не могла поймать. Но я узнала его каким-то непостижимым способом…

Я сделала шаг назад – альфа внезапно направился ко мне.

Он возвышался над всеми остальными хищниками. Его мокрый нос почти касался моего сердца, острые зубы могли вырвать его из груди и убить мгновенно.

Волк был чудовищем, но также и моим спасителем. Страх перед ним смешивался с уважением.

Он спас незнакомца. И меня. И за это я была обязана ему всем. Тяжело сглотнув, я опустила голову. Поклонилась ему, готовая служить существу, которому была должна не просто обычное спасибо.

Неужели это те же самые волки, что нашли незнакомца и подарили ему не смерть, но жизнь? Неужели это его стая, которая подарила ему безопасный дом?

Значит, незнакомец не сошел с ума… не обезумел от одиночества и скрывающихся в нем галлюцинаций. Он говорил правду. И волки пришли за ним.

Не смея поднять взгляда, я прошептала:

— Я обязана вам жизнью. И он тоже.

Альфа фыркнул – меня обдало теплым дыханием, от которого пахло падалью. Холодный мокрый нос прижался к моей ключице, провел по нарисованным ножом Актора ранам, слизал кровь, которую пролил сын вождя.

Я вздрогнула, когда волк снова попробовал меня на вкус. В груди его гремело, пока он вылизывал меня дочиста. Он не остановился, пока на коже не осталось ни единого липкого доказательства пролитой жизни. А потом альфа окинул взглядом свою стаю, фыркнул – будто бы говоря с ними. И подошел к незнакомцу, который лежал без сознания.

Я проследила за Актором: тот стоял на коленях в грязи, широко распахнув глаза и сжав руки в кулаки. Он промолчал, когда ко мне подошел волк поменьше. Я старалась не двигаться; волчица понюхала мои волосы, прошлась кругом, провела носом по позвоночнику и вниз, до самых пальцев ног. Остальная часть стаи осталась стоять в примятой траве, их желтые глаза сияли скрытой силой.

Волчица встала передо мной, уткнулась носом в шею, и я снова вздрогнула. Она провела языком по моему уху, а потом подалась назад и громко чихнула.

Я испуганно отпрыгнула от нее.

Волчица распахнула челюсти, обнажив ряды ужасно острых зубов. Ее будто бы удивил мой страх. А потом она присела и запрокинула голову, подняв ее к луне.

И завыла.

Печальной, длинной, тихой песней.

Ее зов пронзил меня, проник прямо в сердце, завибрировал по крови. Другие волки вскоре присоединись к ней, и пение их заставило забегать по коже мурашки. Мне вдруг отчаянно захотелось завыть тоже.

Поднять голову к небу и запеть эту пробирающую до костей мелодию лунного света.

Вой их становился все громче, пока альфа не влился в эту песню с мрачным крещендо, покачивая огромной головой и по-собачьи рыча.

Где-то в травяном море раздались едва слышные крики смертных. Люди Нил услышали волков. Скоро сюда придут охотники, чтобы защитить племя от чудовищ, которые рыщут так близко от дома.