Опер КГБ СССР. Объект "Атом" - Дмитрий Штиль Страница 87

Он повернулся к нам с Серовым.

— С Толмачевым закончили?

— Так точно, — ответил Серов. — Он в Лефортово. Ждет своей участи.

— Оформите документы. Суд будет закрытым. Но приговор — суровым.

Андропов вернулся к столу.

— Операция «Атом» переходит в завершающую фазу. Возвращайтесь на объект. Громову нужны условия для работы, его безопасность на вас. Не вижу повода расслабляться.

Мы вышли в длинный гулкий коридор Лубянки.

Ковровые дорожки глушили шаги.

— Ну что, Витя? — Серов хлопнул меня по плечу. — «Мосфильм» отдыхает. Такой спектакль разыграли!

— Спектакль окончен, — ответил я, чувствуя, как наваливается дикая усталость.

— Нет, — Серов покачал головой. — Свет только включается. В реакторе.

Он был прав. Мы убрали грязь. Теперь должна начаться чистая энергия.

ЗАТО «Свердловск-46». Два дня спустя. Мы возвращались в город как хозяева. «Волга» мягко шуршала шинами по свежему снегу. Периметр встретил нас привычным лязгом ворот и светом прожекторов, но теперь эти лучи казались мне не тюремной решеткой, а стенами крепости. Нашей крепости.

— Выдыхай, Витя, — Серов закурил, приоткрыв окно. Дым вытянуло в щель. — Стивенсона вышвырнули из страны двадцать четыре часа назад. В «Правде» завтра выйдет заметка про «недопустимую деятельность некоторых дипломатов». В Лэнгли сейчас траур. Они потеряли сотрудника резидентуры, потеряли канал, потеряли лицо.

Он усмехнулся — зло, но удовлетворенно.

— Они сейчас будут дуть на воду. Свернут все активные операции в Союзе на полгода минимум. Боятся, что мы их еще где-нибудь прихватим. Так что у Громова теперь есть самое дорогое, что мы могли ему дать.

— Время? — спросил я.

— Тишина, — поправил Серов. — Абсолютная, стерильная тишина. Пусть запускает свой реактор. Никто не помешает.

Машина въехала на центральный проспект. Город жил своей идеальной, рафинированной жизнью. Мамы с колясками, офицеры с портфелями, витрины магазинов, полные продуктов.

— А я? — спросил я. — Мне возвращаться в Москву?

Серов посмотрел на меня. В его взгляде больше не было той начальственной строгости, с которой он встретил меня в первый день.

— Куда ты торопишься? Андропов подписал приказ. Ты прикомандирован к особому отделу ЗАТО «Свердловск-46» до особого распоряжения. Будешь курировать безопасность объекта «Атом» на месте.

Он подмигнул.

— Так что обустраивайся, лейтенант. Квартиру тебе дадут. Зарплата — с уральским коэффициентом и за секретность. Живи.

Я откинулся на спинку сиденья. Впервые за долгое время это слово не означало «выживай».

Лена сидела на своем месте, за высокой стойкой в приемной. Когда я вошел, она не вскочила, не ахнула. Она просто подняла голову. Но в этом движении было столько ожидания, что у меня перехватило дыхание.

Слухи в закрытых городах распространяются быстрее, чем радиация. Она уже знала. Знала, что мы вернулись. Знала, что в Москве «взяли шпиона». Знала, что я причастен.

— Вернулся, — тихо сказала она. Не спрашивала — утверждала.

— Я же обещал, — я подошел к стойке. — Здравствуй, Лена.

— Здравствуй, — она сняла очки. Глаза у нее были огромные, сияющие.

Я положил ладонь на ее руку, лежащую на столе.

— Лен… Сегодня пятница.

— И что? — она улыбнулась уголками губ.

— Я хочу пригласить тебя. Не просто в кино. По-настоящему. В ресторан.