Ртуть - Калли Харт Страница 87

Кингфишер замер:

— Ты хочешь узнать, какой длины у меня член, Оша?

— Мне дела нет до твоего члена. Я хочу узнать, что и как ты ответил бы женщине на подобный вопрос.

Его лицо медленно расплылось в пугающей ухмылке:

— Он достаточно большой, чтобы заставить тебя визжать. Хотя нет – еще больше.

— Вот видишь, – погрозила я ему пальцем. – Что и требовалось доказать.

Он изобразил недоумение:

— Прошу прощения, я не вполне уверен, что понимаю, о чем ты.

— Спроси любого мужика о длине его члена – и узнаешь, что он за человек. Такое вранье попрет фонтаном – только уворачивайся.

— Не исключено. Но я не человек. А может, дело в том, что мне просто повезло с параметрами.

— Или в том, что ты попусту тратишь мое время, обещая правдиво отвечать на вопросы. По-моему, нам лучше заняться тем, ради чего мы пришли в эту кузницу, – отрезала я.

Кингфишер вскинул руки, завел их за шею и возился с застежками латного воротника секунды четыре, не меньше.

— Дело также может быть в том, что ты задала вопрос про длину моего члена, как похотливая сучка, вместо того чтобы спросить что-то действительно важное.

Боги, он не уставал меня удивлять. Каждый раз, когда мне казалось, что я достигла пределов, до которых может дойти ненависть одного живого существа к другому, он доказывал мне, что я способна на большее.

— Ладно. Я спрошу тебя о том, что действительно важно. Тебя отлучили от ивелийского двора, потому что ты сделал что-то очень плохое. Беликон сказал, ты сровнял с землей целый город.

Кингфишер вскинул черную бровь:

— В чем вопрос?

— Ты правда это сделал?

— Почему тебя это интересует?

— Потому что прямо сейчас я нахожусь в одном помещении с тобой. Потому что кроме нас здесь больше никого нет. Потому что я хочу знать, дышу ли в данный момент одним воздухом с серийным убийцей. И нечего отвечать вопросом на вопрос. Ты правда уничтожил целый город?

Он некоторое время пристально смотрел на меня. Даже с такого расстояния я видела, как плененная ртуть извивается на светло-зеленой радужке.

— Да! – резко и вызывающе прозвучало одно-единственное слово.

— Зачем?

— У меня не было выбора.

Я хлопнула ладонями по верстаку – гнев железным кулаком дернулся в груди.

— Зачем?

— Ты не готова к этому знанию. И никогда не будешь к нему готова.

— Почему?

— Потому что ты человек, а человек слаб, – процедил сквозь зубы Кингфишер. – Потому что это не твоего ума дело. Потому что не имеет значения, зачем я уничтожил город. Потому что, какую бы причину я ни назвал, она тебе не понравится. А теперь спроси о чем-нибудь другом.

Мой голос дрожал, когда я продолжила:

— Рэнфис сказал, что последние сто с лишним лет ты страдал, потому что тебя отлучили от двора за уничтожение того города. Где ты был все это время?

Кингфишер шагнул к верстаку. Все доспехи он уже снял и остался в просторной черной рубахе и таких же штанах. На шее у него висела серебряная цепочка с подвеской – та самая, которую он надел на меня, когда я умирала в Зале зеркал. Гравированная пластинка поблескивала, притягивая взгляд.

Когда Кингфишер стремительно приблизился, я заставила себя стоять на месте, не отступать и не бояться, но в тот миг он показался огромным – навис надо мной, заполнив собой все обозримое пространство, заслонив весь свет. Кроме него, я уже больше ничего не видела и дышала тоже только им – от него пахло морозным утренним воздухом, и дымом, и свежевскопанной землей, и тысячей других сложных, многослойных ароматов, для которых у меня даже не было названий. Оскалив клыки, он склонился ко мне – так близко, что от его кончика носа до моего осталось полдюйма. И тогда он ответил на мой вопрос.