Гоцюй - Джин Соул Страница 87

— Ты… – начала А-Цинь.

Но в этот момент У Минчжу наклонился и… поцеловал её прямо в губы. А-Цинь остолбенела. От его губ струился едва заметный сандаловый аромат, как от воскуренных благовоний. У птиц-мужчин на горе Певчих Птиц была привычка – жевать деревянные палочки или веточки. За У Минчжу она этого не замечала, но он мог просто не делать этого при ней…

Пуф! Мысли полопались воздушными пузырями. А-Цинь оттолкнула его. У Минчжу не устоял на ногах и плюхнулся на землю.

— Эй! – потрясённо воскликнул он.

Но А-Цинь его уже не слушала. Она закрыла лицо руками и умчалась прочь так быстро, что её и стрижи не догнали бы. Дома она нырнула под одеяло и свернулась там клубком, дрожа всем телом.

Как он мог так с ней поступить! Она ведь знала, что получается от поцелуев! Цыплята получаются! Как она объяснит другим птицам, что снесла яйцо?! Глупый, глупый ворон!!!

А-Цинь пролежала так весь вечер и незаметно для себя заснула. Сны ей не снились, но утром она подскочила, встрёпанная, припомнила, что случилось накануне, и рванула с себя одеяло, ожидая, что под ним окажется снесённое ночью яйцо. Она плохо себе представляла, как это происходит, но точно знала, что яйцо должно было появиться!

Но его не было. А-Цинь обшарила всю постель и даже под кровать заглянула – вдруг укатилось?

— Фух, пронесло, – выдохнула она.

А-Цинь тронула губы пальцами. Казалось, они ещё хранили сандаловый аромат поцелуя. Она опомнилась, краснея до ушей, помотала головой и потопала к полю чжилань, исполненная решимости устроить У Минчжу взбучку, чтобы в другой раз неповадно было…

У Минчжу выглядел неважно – каким-то всклокоченным и потрепанным, он сидел на ветке дерева в обличье ворона, на его спину и крылья насыпалась древесная пыль.

— Ты что, не улетал? – опешила А-Цинь.

— Я что-то не так сделал? – хрипло спросил У Минчжу, спрыгивая с ветки и обращаясь.

А-Цинь свирепо задышала носом:

— Ты ещё спрашиваешь?!

У Минчжу широко раскрыл глаза, когда она изругала его последними словами за то, что он сделал.

— Что-что я сделал? – переспросил он потрясённо.

А когда А-Цинь, кипя от негодования, принялась объяснять ему, он вдруг так расхохотался, что не устоял на ногах и повалился навзничь, хватаясь за бок.

— Тебе смешно? – вспыхнула А-Цинь.

— Ты… ха-ха-ха, какой ты ещё цыплёнок! – заливался хохотом У Минчжу, буквально катаясь по земле. – Яйцо? Ты всерьёз думала, что наутро яйцо снесёшь? Ха-ха-ха!

Оскорблённая в лучших чувствах А-Цинь хорошенько его пнула под колено:

— Дурак! Ты хуже вороны! Я с тобой серьёзно говорю, а ты… Хватит уже хохотать!

У Минчжу уже стонал от смеха и вытирал проступившие на глазах слёзы пальцами:

— Не могу больше смеяться… Не появляются цыплята от поцелуев. Кто тебе такую глупость сказал?

А-Цинь недоверчиво на него уставилась.

— И яйца птицы Юйминь тоже не несут. Это метафора такая – «жена яйцо снесла».

— Тогда что прячется у клуш в животах? – недоверчиво спросила А-Цинь.

— Цыплята.

— А как они там оказываются, если не от поцелуев? – с ещё большим подозрением спросила она.

У Минчжу кашлянул, его щёки заалели.

— О таком только после свадьбы говорят.

— То есть ты и сам не знаешь, – заключила А-Цинь.

— Я-то знаю, – обиделся он. – Но тебе пока рано… Это же надо было додуматься… Яйцо!.. Ха-ха…