Гоцюй - Джин Соул Страница 88

55. Бесстыдный воришка

А-Цинь обомлела от такой наглости:

— Ты… ах ты… да что… да я тебя…

Но бесстыдный воришка был ловок и легко избежал возмездия за столь вопиющее нахальство. Так беззастенчиво, даже не краснея, воровать поцелуи… Ни стыда ни совести!

— О, а что я такого сделал? – с неподдельным изумлением спросил У Минчжу.

— Ты… ты… – А-Цинь даже заикаться начала, но кое-как выговорила смущающее слово: – По-по-поцеловал…

— Ты моя невеста, почему бы мне тебя не поцеловать? Я ведь объяснил уже, что всё это суеверия, от поцелуев цыплят не бывает.

— Но это не даёт тебе права… ах ты… да ты…

У Минчжу ухмыльнулся. А-Цинь была вся красная. Если он птичьего языка не понимает, нужно проучить его, чтобы знал!

— Ах ты… – гневно начала она, пытаясь вспомнить, как на горе называют таких бесцеремонных мужчин. – Ты… вор цветочный!

— Ты сама-то хоть поняла, что сказала? – хлопнул себя по лбу ладонью У Минчжу.

А-Цинь не была уверена, что вспомнила верно.

— Красный абрикос? – неуверенно исправилась она.

У Минчжу закатил глаза:

— Из насильника в изменники, даже не знаю, что хуже. Глупая птичка, не умеешь чирикать – не раскрывай клюв.

— Я не глупая, – возмутилась А-Цинь. – Я просто забыла! Бумажный тигр?

— Кошка трёхногая, – парировал У Минчжу. – И всего-то из-за какого-то поцелуя… Ай!..

Не стоило забывать, что А-Цинь скора на расправу. У Минчжу легко уклонился от следующего удара, вдруг подхватил её на руки – как ребёнка – и усадил к себе на плечо. А-Цинь вцепилась ему в волосы, боясь свалиться, потому что держал он её, казалось, очень небрежно.

— Не испорти мои прекрасные волосы! – жеманно воскликнул У Минчжу.

— Ну у тебя и самомнение… – поразилась А-Цинь.

Хотя, надо признаться, волосы у него были красивые и приятные на ощупь – как струящийся шёлк. А-Цинь подёргала сильнее, чем следовало:

— Что это ты выдумал?

— Подумал, что так ты меня бить не сможешь, – честно ответил У Минчжу.

— Наивный…

— Это я уже сам понял… Ай, больно же! Не дёргай так!

А-Цинь чуточку ослабила хватку:

— Я свалиться боюсь.

— Я же тебя держу, куда ты свалишься?

— Держит он… Эй! За что это ты меня держишь?! – потрясённо спросила А-Цинь, изловчившись и ударив его по руке, которая нарушила все правила приличия, расплющившись о её бедро.

У Минчжу сказал, что ничего такого в виду не имел, просто так держать удобнее. Как знать, был ли он искренен. Но пальцы его не двигались с уже захваченного места. Может, и не лгал.

— Спусти меня на землю, – потребовала А-Цинь, которой не слишком нравилось чувствовать себя курицей на насесте. Его плечо, конечно, не хлипкая жёрдочка, но падать будет высоко и непременно больно.

— Если поцелуешь, – выдвинул он требование с таким видом, точно был парламентёром, посланным вражеским войском.

— Что?!

— Я тебя уже несколько раз целовал, – с лёгкой обидой в голосе ответил он, – а ты меня ещё ни разу. Невеста тоже должна жениха целовать, знаешь ли.

Лицо А-Цинь опять стало красным. Если подумать, это был бы справедливый расклад. Но как будто у неё на это хватит смелости!

— Я не настолько бесстыдна, – важно объявила А-Цинь и ещё раз дёрнула его за волосы.