Вдова драконьего генерала. Лекарка для его наследника - Диана Фурсова Страница 88

— Это записал Совет, — сказала Лика.

Вейран повернул к ней голову. Его лицо было бледным, но глаза оставались ясными и острыми.

— Это записала необходимость. Слабый наследник губит род.

Арден тихо вдохнул, и Лика увидела, как мальчик снова сжал плечи.

Она шагнула вперёд, становясь между ребёнком и Вейраном не телом даже — голосом.

— Слабым его сделали вы. Ваши печати. Ваши письма. Ваши страхи, вложенные в детскую комнату. И теперь вы хотите назвать слабостью то, что он всё это пережил?

Вейран усмехнулся.

— Вы говорите красиво, Лика без рода. Но древний огонь не слушает жалоб. Он требует признания.

— Значит, получит признание, — сказал Каэль.

Лика резко повернулась к нему.

В его лице больше не было той тёмной ярости, которая чуть не разорвала ледяной зал, когда исчез Арден. Не было и растерянности после слов Мирены. Теперь перед ней снова стоял глава Северного Пламени — но уже другой. Не тот, кто держался за старые правила, потому что боялся потерять контроль. Этот человек только что отказался от клятвы, державшей его род поколениями, и теперь собирался идти до конца, даже если весь замок рухнет под ногами.

— Что нужно делать? — спросила Лика тихо.

Каэль посмотрел на надпись на полу. Красно-золотые буквы мерцали, словно угли под тонким слоем пепла.

— Принять огонь до рассвета значит пройти первый крыловой круг. Обычно наследников готовят к нему годами.

Ардену было пять.

Лика не сказала этого вслух. Это и так знали все.

— А если он пойдёт сейчас?

Ответил не Каэль. Старый лорд у первой колонны, тот самый, что первым признал слова генерала, опустил взгляд.

— Если ребёнок войдёт в круг с тенью на знаке, огонь может принять тень за часть наследника.

Марта побледнела.

— И тогда?

Старый лорд не ответил.

Арден посмотрел на Лику. Потом на отца. И вдруг сказал:

— Я пойду.

Детский голос не был громким, но в нём появилась та самая упрямая нотка, которая жила и в Каэле.

— Нет, — сказала Лика раньше, чем успела подумать.

Арден нахмурился.

— Надо.

— Надо — не значит прямо сейчас и не значит одному.

— Но крылья…

— Крылья не должны стоить тебе страха.

Мальчик опустил глаза на деревянного дракона.

— Я всё равно боюсь.

Лика присела перед ним, не заботясь о том, что вокруг стоят северные лорды, бывшая столичная невеста, стража, пленники и весь родовой зал. Сейчас существовал только Арден.

— Бояться можно. Даже когда идёшь. Даже когда выбираешь. Даже когда очень хочешь крылья. Смелость не в том, чтобы не бояться.

— А в чём?

Она взглянула на Каэля. Тот смотрел на сына так, будто каждое слово мальчика оставляло след прямо в нём.

— В том, чтобы идти не потому, что тебя заставили, — сказала Лика. — А потому что рядом те, кому ты веришь.

Арден подумал. Потом протянул ей Рана.

— Тогда ты пойдёшь?

— Пойду.

Каэль сразу сказал:

— До границы круга.

Лика подняла на него взгляд.

— Мы опять начинаем спорить?

— Нет. Я обозначаю место, где смогу удержать вас обоих, если огонь сорвётся.

— Удержать нас обоих не получится, если вы снова решите, что всё должны сделать один.

Он замолчал.

В зале стояли десятки людей, но на несколько мгновений между ними словно осталась только та узкая лестница под северной башней, где он сказал: «Я не могу потерять вас тоже». Тогда они отложили этот разговор, потому что искали Ардена. Теперь откладывать было некуда.