Восхождение - Николас Биндж Страница 9

Вторник, 22 января 1991 г

Вечер

[–] [1]

Дорогая моя Харриет!

Прости меня, отец мой, ибо согрешил я.

Знакомы ли тебе эти слова, Хэтти? Сильно сомневаюсь, что Бен привлекал к ним твое внимание. Он ведь в жизни не был верующим, однако, когда твой дедушка водил нас в детстве в церковь по воскресеньям, Бен часто указывал на узкий шкаф в углу.

— Нужно исповедоваться, – важно говорил он, – тогда обретешь спасение.

Общаться со священником было непросто. Спасение – не та материя, которую легко осознать ребенку. Я лично не верю, что мы рождаемся грешниками. Лишь со временем мы начинаем понимать, что есть грех. Помню, как сидел в тесном темном ящике, выискивая в памяти хоть какой-нибудь проступок.

— Я нагрубил своей сестре в школе, а еще стащил у мамы немного денег из кошелька.

Ничего подобного со мной, конечно, не случалось. Я никогда не отступал от правил, но… сказано: «надо», значит, надо. Хотя в темноте по лицу священника я и не мог сказать, верно ли играю свою роль, он добросовестно заставлял меня прочесть «Отче наш» и «Аве Мария», после чего выпроваживал. Выходя из исповедальни, я видел на лице папы одобрительную улыбку. Пожалуй, больше ничего мне тогда и не требовалось.

Потом мы подросли, и все несколько усложнилось. В подростковом возрасте я был стеснителен и склонен к самокопанию на грани маниакальности. Невинная ложь во благо уже не давалась так легко, как раньше. Под спокойной поверхностью бурлил водоворот настоящих, хотя туманных и не совсем понятных грехов, и я не знал, что теперь делать.

Бен перестал посещать церковь, я же это дело не бросил.

Однажды, засев в исповедальне, я не сказал ни слова. Думал о своем месте в мире, ощущая внешнее давление, и не понимал, как его выдержать. Не находил слов, которыми позволительно было бы нарушить тишину в священном закутке, пока отец Майклз – не видела ли ты его в церкви? Такой рыжеволосый… – пока он не заявил:

— Видишь ли, сын мой, я не могу заставить тебя говорить. Ты с самого детства приходишь сюда каждое воскресенье, но, по-моему, я ни разу не услышал от тебя правды.

У меня в голове возникла звенящая пустота.

— Я… простите меня.

— Не извиняйся. У каждого из нас свои отношения с Господом. Исповедь предназначена тебе помочь, для этого я ее и принимаю, однако я – всего лишь ретранслятор.

— Вы… транслируете мои слова Господу?

— Нет, дорогой мой мальчик, – усмехнулся священник. – На это никто из нас не способен. Я – твой ретранслятор. Порой человеку требуется помочь произнести мысли вслух, придать жизнь словам, чтобы он мог поверить свои переживания Богу. Однако у тебя совсем иная проблема.

Я беспокойно заерзал на сиденье.

— Если позволишь дать тебе скромный совет, то рекомендую завести дневник. Изложи свои соображения. Необязательно мне или другому человеку – самому себе. Описывай события дня в произвольной форме.

— Зачем?

— Иногда душе необходимо не просто стараться придавать смысл пустым словам, сплетая их в молитвы или исповеди, которым сам не веришь. Порой требуется иное: облечь в слова невысказанные внутренние смыслы. Тем не менее их надо произнести вслух, а это сложная задача, сын мой. Сразу может не получиться. Идея не слишком очевидная, и все же попробуй все записывать. Ничего не вычеркивай. Не лги, не ищи объяснений, не уходи в сторону, ведь тем самым ты скроешь истину от самого себя.