Как достать Кощея - Ольга Пашнина,Анна Одувалова Страница 91

Его губы коснулись моих. Сначала легко, почти несмело, вопреки всей его уверенности. Это был не жадный, страстный поцелуй, а скорее… обещание. Обещание защиты, дома, о котором толковала бабушка. Я почувствовала, как по спине бегут мурашки, а тяжесть в груди начинает ослабевать.

Когда он наконец оторвался, в библиотеке стояла полная тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине и бешеным стуком моего сердца.

— Вот и договорились, – тихо произнес Кощей. Он пальцем провел по моей щеке, смахивая предательскую слезинку, которую я сама не заметила.

В этот момент я поняла, что никакая бабушка, никакая вечная зима и никакие дурацкие королевичи не имеют значения.

* * *

От Кощея я вышла с таким чувством, будто в живой водице искупалась. Тревога испарилась, уступив место приятному предвкушению. Ну выгонит меня бабуля, осерчает, и что? Перееду к Кощею, порядок там наведу. Главное, смузи из крапивы не варить. Ну так это несложно, в лесу вон сколько грибочков!

Ну а раз с личной жизнью я более-менее разобралась, пора наводить порядок в жизни общественной. А именно – извиниться перед Аленкой. Влететь к ней с криками и обвинениями было верхом неблагодарности, особенно учитывая, что она ввязалась в эту авантюру с Бабой-ягой исключительно чтобы мне помочь.

И я направилась к ее уютной избушке. Дым из трубы вился лениво, пахло дровами и свежим хлебом. Иванушка по обыкновению гулял по огороду, напоминая не козла, а настоящую собаку: прыгал по сугробам и радостно «мекал». Вот уж кого весна не прельщала.

А вот внутри царило уныние.

Аленка сидела за столом, уткнувшись лицом в столешницу. Ее плечи мелко вздрагивали. Тихие, сдавленные всхлипы – звук, который я от нее никогда не слышала. Я видела, как она рубит дрова с таким видом, будто это головы ее врагов. Видела, как она гоняет Колобка так, что тот потом кустами поляну нашу обходит. Но чтобы плакала? Никогда.

— Аленка? – тихо окликнула я, подходя ближе. – Родная, что случилось? Я пришла извиниться. Груба с тобой была, не заслужила ты. Прости меня, а, подруга?

Она подняла голову. Ее глаза были красными и опухшими, а по щекам тянулись мокрые дорожки.

— Нет, не ты, Вась… – Она смахнула слезы тыльной стороной ладони с таким ожесточением, будто хотела стереть их с лица вместе с кожей. – Это все он… этот дурак… козел!

У меня сердце упало. Значит, все-таки Енисей? Успел за один день ее так обидеть? Вот знала, что от человека, который с ружьем по лесу бегает, ничего хорошего ждать не приходится.

— Енисей? Что он натворил? Я ему уши оторву! Это ж если Енисей – средний, ни так ни сяк, что там за младший вообще?!

— Да не Енисей! – всхлипнула Аленка. – Иванушка! Братец мой проклятый!

Я села рядом с ней, совершенно сбитая с толку.

— Иванушка? Но он же… в козле. И вроде бы смирился. Молчит, травку жует. Чем он тебя расстроил-то?

— Так-то так! – Аленка с силой ткнула пальцем в сторону двери, за которой носился козлик. – Но он все понимает! А я вчера, дура, обрадовалась, Енисея этого привела, думала, познакомлю… А он как взбесится! Копытом землю роет, глаза кровью налились! Чуть Енисея не забодал!

Она снова разрыдалась, бессильно уронив голову на стол.

— А срок-то ведь близится, Васька… Помнишь? Кощей дал три года и три дня. Чтоб я за ним как за малым дитем ухаживала. Чтоб характер его буйный угомонился. И срок этот скоро выходит! Его в человека обратно превратят! И он… он мне замуж не даст! Он же всегда надо мной как коршун кружил! Говорил, я без него пропаду! А теперь я королевича полюбила… Он убьет его! Или меня прибьет! Или нас обоих!