Список Лили Беннетт - Кэтрин Дайсон Страница 91

— Можно я тебе честно скажу?

Лидия засмеялась.

— А обычно ты со мной как разговариваешь?

— Тебе это может не понравиться.

Снова смех.

— Мне чаще всего и не нравится.

Однако выражение на лице Олли оставалось смертельно серьезным, и грудную клетку Лидии сжали холодные щупальца страха.

— Я… э-э-э… – Олли глубоко вздохнула и попыталась снова. Ее нерешительность была отчетливо видна даже в маленьком окошке видеочата. – Я считаю, тебе лучше не сходиться с папой обратно.

Сердце у Лидии упало, лицо вытянулось.

— Что-что?

— Мне кажется, вам лучше не сходиться обратно. – На этот раз Олли молчала дольше, а говорила еле слышно. – По-моему, ты была не так уж и счастлива.

Сердце Лидии так и остановилось в груди. Первым всколыхнулось отрицание.

— Ты ошибаешься, – пробормотала она – чисто рефлекторно: губы уже шевелились сами собой, а сердце металось в судорожных попытках нащупать истину.

Она ухватилась за ту единственную правду, которую знала наверняка.

— Я его люблю.

В улыбке Олли было столько нежности и понимания, что у Лидии чуть не разорвалось сердце.

— Я знаю. Я тоже его люблю, ты ведь понимаешь. – Она сдула упавшую на лицо волнистую прядь. – Для меня он лучший отец в мире, и ничто не заставит меня думать иначе. – Она подняла голову и, глядя прямо в лицо Лидии, произнесла слова, которым суждено было навеки изменить мир ее матери: – Но я не помню, чтобы он когда-то был особенно хорошим мужем.

Сперва Лидия не обращала внимания на маленькие трещинки, разбежавшиеся по сердцу.

— Он всегда заботился о тебе наравне со мной. Знаешь же, нам было столько, сколько тебе сейчас, когда ты у нас появилась, и ты никогда ни в чем не нуждалась.

— Знаю, – очень серьезно кивнула Олли. – И совершенно согласна. Но я говорю о том, каким он был с тобой.

Трещинки становились глубже.

Лидия нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Он всегда пытался… Ну я не знаю… – Олли неопределенно взмахнула рукой, подыскивая слова. – Сделать тебя лучше. Помню, мне это никогда не нравилось. – Одна сторона ее рта дрогнула в неуверенной улыбке. – Потому что я-то всегда считала, ты и так самая лучшая. Такая, какая есть.

И глубже.

Вот тут-то некая часть сердца Лидии и разбилась на мелкие кусочки – та, что хранила выцветающие воспоминания о якобы идеальной жизни, которую она потеряла.

Она так много времени провела, всецело фокусируясь на лишь одном пути, лишь одной желанной цели, что никогда даже не помышляла направить путь в иную сторону. Для нее существовало только два варианта: победа или поражение. Вернуть Адама или утратить его навсегда. Ничего больше для нее не существовало.

Но, может, есть и иной вариант.

— А почему ты только сейчас мне это сказала? – спросила она, разрываясь между горем и надеждой, как разрывалась все эти два года, но теперь уже по совсем иным причинам.

Дочка улыбнулась совершенно такой же улыбкой, как у ее отца, но в то же время совершенно другой, и ответила из-за разделявших их девяти тысяч и ста двух миль:

— Потому что мне кажется, ты наконец готова это услышать.

* * *

Когда Лидия, все еще в пижаме, пришлепала на кухню на следующее утро, было уже почти одиннадцать. Она спала урывками, а сны ее были такими яркими и живыми, что ей всякий раз требовалось несколько минут на то, чтобы осознать, что это лишь сон.