Крепостная с секретом. Стиральный переворот - Александра Каплунова Страница 93

— Ты будешь наблюдать за работами. Я хочу, чтобы ты проверяла, все ли идет по плану. Сама в работу не вмешивайся, но коли что заметишь, сразу ко мне, можно без предварительного дозволения. Просто приходишь и докладываешь.

— Слушаюсь, барин, — я поклонилась, стараясь скрыть облегчение. Значит, пока меня не отстраняют.

— На этом все, — барин кивнул. — Семен Терентьевич, Гаврила, вы свободны. А ты, Дарья, задержись. Есть еще один вопрос.

Я замерла. Вот оно. Сердце снова заколотилось, а щеки мгновенно полыхнули.

Приказчик и Гаврила с поклонами вышли из комнаты. Гаврила, уходя, бросил на меня странный взгляд — то ли предостерегающий, то ли сочувственный. Дверь за ними закрылась, но барин подошел к ней и раскрыл настеж. Слухов не хотел или меня компрометировать?

Александр Николаевич не спешил начинать разговор. Он отошел к окну, задумчиво глядя на двор, где работали садовники. Я стояла, не решаясь шевельнуться или заговорить первой.

Все ж это он попросил меня остаться, значит хотел чего-то.

— До меня дошли определенные... слухи, — наконец произнес он, не поворачиваясь. — О вчерашнем дне.

Я сглотнула. Вот оно.

— Видать, вчера разговор твой успехом не увенчался? — он повернулся, поглядел серьезно, без тени улыбки.

— Я... — начала было я, но запнулась. Не хотела я вовлекать барина в эту историю. Только хуже будет, если он начнет Глашку наказывать. — Просто глупые сплетни, барин. Не стоит обращать внимания.

Александр Николаевич нахмурился, подходя ближе.

— Ты не ответила на мой вопрос, Дарья. Правда ли это?

Я опустила глаза, понимая, что увиливать бесполезно.

— Да, барин, — тихо сказала я. — Глаша... преувеличила кое-что в своих рассказах.

— Что именно? — его голос стал жестче.

— Говорит, будто... будто вы меня обхаживали. Что руку целовали и... такое прочее, — последние слова я произнесла совсем тихо, чувствуя, как краска заливает лицо. Неудобно такое воспитанному человеку говорить. Словно кощунственное что-то совершаю.

Но он сам спросил. А я кто такая, чтобы перечить?

Думала уже, что барин возмущаться начнет, он усмехнулся.

— Вот, значит, как. И что теперь думают в селе?

Я пожала плечами, приглядываясь к нему. Не злится? Фантазии местных в таком вот ракурсе его не смущают?

— Разное. Кто что. Одни верят, другие нет.

— А конкретнее? — настаивал он. — Мне нужно знать, Дарья.

Пришлось рассказать все: и о том, что меня считают барской зазнобой, и о подозрениях в связях с Шаховским, и о приезде старой барыни. Александр Николаевич выслушал, головой качая.

— Думал я обо всем этом не раз, — пробормотал он, когда я закончила. — Что говорить начнут, мол, я тебя выделяю. Я-то сам ничего дурного в том не вижу, но люди разные.

Он прошелся по комнате, явно что-то обдумывая.

— Знаешь, Дарья, возможно, нам стоит пересмотреть твое участие в ремонте мельницы, — мысль его законченная показалась мне тихо зачтенным приговором.

Я подняла голову, а сердечко тем временем провалилось в пятки.

— Что вы имеете в виду, барин? — ответ я слышать не хотела, но вопрос надобно было задать.

— Твои чертежи у нас уже есть. Гаврила вполне способен проследить за работами. А тебе лучше бы... держаться подальше от усадьбы. Хотя бы пока все не уляжется.

— Нет! — выпалила я, даже не задумываясь. — То есть, простите, барин, но это неправильно.