Песнь Перна - Энн Маккефри Страница 94

— Менолли? Она здесь? Живая? Где мастер-арфист? Мне необходимо срочно поговорить с мастером Робинтоном. Скорее, Т’геллан, помоги мне его найти!

Волнение Эльгиона передалось всаднику, и тот, слегка недоумевая, присоединился к поискам. Т’геллан, который был на голову выше молодого арфиста, быстро нашел мастера Робинтона – тот сидел за столом рядом с Манорой, вдали от общего веселья и о чем-то негромко с ней беседовал.

— Мастер, я наконец-то нашел ее! – бросившись к нему, закричал Эльгион.

— Неужели? Нашел свою единственную любовь? – добродушно осведомился мастер-арфист.

— Нет, мастер, я нашел подмастерья Петирона.

— Но почему тогда ты говоришь, что нашел ее? Разве подмастерье Петирона – девочка?

Вознагражденный изумлением мастера-арфиста, Эльгион схватил Робинтона за руку, готовый, если понадобится, тащить его за собой.

— Она сбежала из Морского холда, потому что там ей запрещали сочинять музыку. Это сестра Алеми…

— Ты говоришь о Менолли? – спросила Манора, преграждая Эльгиону дорогу.

— Менолли? – Робинтон сделал Эльгиону знак помолчать. – Та прелестная девчушка с девятью файрами?

— Что тебе нужно от Менолли, мастер Робинтон?

Голос Маноры прозвучал так строго, что мастер-арфист опешил от неожиданности.

— Глубокоуважаемая Манора, – отвечал он, глубоко вздохнув, – старик Петирон прислал мне две песенки, которые, по его словам, написал некий подмастерье. Две самые очаровательные мелодии, которые мне доводилось слышать за все долгие Обороты, которые я занимаюсь музыкой. Он спрашивал меня, может ли из них получиться что-нибудь путное… – Робинтон страдальчески поднял глаза к небу. – Я тут же отправил ответ, но старик тем временем умер. Когда Эльгион прибыл в Полукруглый, он нашел мое письмо нераспечатанным. А подмастерье исчез. Морской холдер кормил его небылицами о воспитаннике, который вернулся в свой холд. А что тебя так встревожило, Манора?

— Менолли. Я знаю, что девочку что-то надломило, но не могу понять, что именно. Может быть, причина в том, что она больше не может играть. Миррим говорит, что у нее страшный шрам на левой ладони.

— Она может играть, – хором воскликнули Эльгион с Т’гелланом.

— Я слышал, как из пещеры доносились звуки свирели, – поспешил добавить Эльгион.

— А я видел, как она спрятала эту свирель, когда мы наводили порядок в пещере, – вставил Т’геллан. – К тому же она научила своих файров петь!

— Вот это да! – Глаза мастера Робинтона сверкнули, и он решительно шагнул в сторону кухонной пещеры.

— Только помягче, мастер Робинтон, – предупредила Манора. – К этой девочке нужен особый подход.

— Да, я почувствовал, когда разговаривал с ней днем. Теперь я понимаю, что ее гложет. Что бы такое придумать, чтобы ее не спугнуть?

Мастер-арфист нахмурился и так пристально посмотрел на Т’геллана, что бронзовый всадник забеспокоился. Что он такого натворил?

— Откуда ты знаешь, что она научила файров петь?

— Да ведь я сам слышал, как они подпевали ей и Охарану вчера вечером.

— Хм-м… очень интересно. Вот что, друзья, мы с вами сделаем…

Большинство гостей разъехалось, но Менолли, несмотря на усталость, продолжала сидеть в уголке. Мастер-арфист все не шел за отложенными для него яйцами. Девочка решила во что бы то ни стало дождаться мастера Робинтона. Какой он добрый! Она перебирала в памяти подробности их встречи. Ей с трудом верилось, что сам главный арфист Перна нес на руках ее, Менолли…