На два импульса - Амалия Мо Страница 95

У меня каким-то чудом получилось выжить. Но почему?

Последнее, что запомнила, – это взгляд… А потом голос Калеба, преследующий меня в моём персональном чистилище. Он был там?

— Калеб…

Папа распахнул глаза и с ужасом уставился на меня.

— Не переживай, Кая. Он больше не тронет тебя! Этого подонка судят Верховные служители. В этот раз он получит по заслугам.

Что?!

Я попыталась приподняться, стараясь сообразить, являются ли эти слова бредом, галлюцинацией или ошибкой.

Калеб? Суд? За что?!

Но тело предало меня, боль пронзила живот, как удар ножом по свежей ране. Зашипев, я стиснула зубы, и инстинктивно попыталась обхватить себя руками. Только трубки в венах и датчики на пальцах помешали.

Папа выкрикнул предостережение, кажется, велел оставаться на месте.

— Твою ж… – выдохнула я, скривившись от боли. Всё внутри вспыхнуло от неприятного чувства дежавю.

Лес. Нож. Чужой смех. Кровь. Моя смерть…

В палату ворвалась Нинэль, следом за ней ещё двое в белых халатах и с планшетами в руках. Её лицо было белым, как мел, глаза метались между приборами, капельницей и мной.

— Лежать! – приказ прозвучал слишком резко и одновременно пугающе. – Время визита окончено, господин Деваль.

— Давление скачет, – коротко бросила одна из женщин.

— Морфий немедленно, – отчеканила Нинэль, обхватывая моё запястье холодными пальцами. – Кая, слышишь меня? Не вставай. Ты недавно перенесла операцию. Тебе чудом не распороли селезёнку.

— Калеб… – хрипло выдавила я.

Нинэль замерла. На лице мелькнула та же боль, что и у отца, но в отличие от него, она не позволила ей прорваться наружу.

— Не сейчас, – тихо сказала доктор и отвернулась. – Сначала мы спасём тебе жизнь. Потом будем говорить.

Хотелось протестовать, подняться и бежать… Но мужчина в халате подкатил капельницу и ввёл катетер, а следом… Дальше я потеряла связь с реальностью.

Не знаю, через сколько я снова пришла в себя, этот же день был, или какой-то другой, но за окном не светило солнце. Я была в палате одна. Попытавшись подняться, я заметила, что не ощущаю такого дискомфорта, как раньше.

Что делать дальше?

Мысли метались в черепной коробке, не формируясь в что-то конкретное. Я по-прежнему не понимала, что произошло. Что с Логаном? Где Калеб? Почему его судят?

Чёрт…

Опустив затылок на подушку, я закрыла лицо руками. Из тела торчали трубки, напоминающие об ужасе, через который я прошла.

Дверь в палату приоткрылась, и я уставилась на…

— Юрий?!

Руководитель ИКВИ вошёл внутрь, осторожно прикрывая за собой створку. На лице не было ни одной эмоции, которую я могла бы распознать, но его присутствие здесь хотя бы могло помочь с ответами.

— Что с Логаном?!

Мужчина молча прошёл к окну, отодвигая ленту жалюзи и уставившись на ночной город.

— Почему никто ничего не говорит?

Юрий обернулся медленно, взгляд на мгновение задержался на капельнице, а затем скользнул ко мне. Карие глаза сузились, будто он колебался, взвешивал, стоит ли говорить правду. Но затем, сухо, будто отрывая пластырь от свежей раны, произнёс:

— Логан мёртв. На этот раз я не вру, мисс Деваль.

Я не почувствовала слёз, только пустоту и липкий ком в горле, от которого невозможно было вдохнуть. Меня будто вдавили в кровать, грудную клетку пронзило, и воздух стал слишком тяжёлым, лишённым кислорода.