Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 95

Белая птица приземлилась на подоконник восьмого этажа, где за окном, наполовину прикрытым жалюзи, находился кабинет главного редактора телекомпании. Главный редактор Анатолий Петрович сидел в своем кожаном кресле и говорил о чем-то исполнительному директору Елене Прекрасной. Преступника всегда тянет на место преступления, вот и Белой птице стало любопытно: как повлияла на Елену потеря лица?

Она была все такая же красивая, только немного скованная и обиженная, словно говорила: «Подумаешь, лицо! Теряли и не такое». Или у Елены Прекрасной был свой сундук, в который она иногда запускала левую руку?

Белая птица прислушалась, о чем говорит главный, которого она всегда очень уважала.

— Я все думаю про эту девочку, Еву. Такая трагедия. Может, подыщем ей какое-нибудь место? Я не знаю, архивариуса. Пусть заведует аппаратурой. Или займется страницей телеканала в соцсетях.

Елена поморщилась.

— Соцсетями занимается человек.

— Твой любовник.

— Что за ересь? Он мой двоюродный брат. И вообще, девочке будет тут неуютно с ее костылями, – неприязненно проговорила она. – Московские власти прекрасно поддерживают инвалидов, мы регулярно делаем об этом сюжеты.

Главный насмешливо вскинул брови.

— Серьезно? Ну да черт с ней. Что там с сегодняшними посиделками, никак нельзя отвертеться?

— Зайдем на пять минут, поздравим – и по домам.

Круглый стол для переговоров был заставлен бутылками со спиртным, бутербродами и нарезанными фруктами в пластиковых тарелках. Из колонок компьютера летела популярная песенка. Подвыпившие коллеги разбрелись по углам редакции, говорили, смеялись. Елена Прекрасная все пила из пластикового стаканчика, в который ей подливал молодой и веселый оператор Вадик. Ей понравилась песня, она вскочила с места и закружила по редакции. Покачивая бедрами в такт, исполнительный директор закатила глаза и эффектно расстегнула молнию длинного платья, обнаруживая бюстгальтер и утягивающие трусы, которые начинались от талии и заканчивались где-то в районе коленок. Смех и гомон коллег стих, все взгляды обратились к Елене Прекрасной. Оператор Вадик стал снимать на телефон. Елена повернулась к столу, за которым сидел Вадик.

— Иди ко мне, малыш, – прошептала она грудным голосом главному редактору Анатолию Петровичу и обратила ему навстречу колышущуюся грудь.

Анатолий Петрович проявил удивительную для своего статуса прыткость: отпрыгнул и утек за дверь, покинув вечеринку по-английски. Елена, которую тем временем снимали уже на несколько камер, бросилась за ним.

На следующий день в гости к Еве пришла Соня.

— Елену и главного уволили, – вращая глазами, сообщила она, – потому что они напились и бегали по этажам.

— Куда бегали?

— Она за ним, он от нее. Елена в одних трусах, а главный, спасаясь от нее, едва не вывалился в окно. Генерального чуть кондратий не хватил. Пьяная оргия, которая грозила закончиться самоубийством. Такой скандал! Генеральный говорит, нам аренду не продлят.

— Жестко он с ними, – вздохнула Ева.

— Так прошлый главный редактор тоже в окно вышел. Покончил жизнь самоубийством, ты не знала?

— Тоже по пьяному делу?

— Нет, тот из-за несчастной любви.

Когда Соня ушла, Ева подошла к зеркалу и долго разглядывала свое восхитительное лицо с глазами лисички и чуть квадратной челюстью, обрамленное золотыми волосам. Прыснула и начала хохотать. Крылья светящихся бабочек подрагивали, и Ева все смеялась. Ай да сундук с райскими птицами!