Windows. Окна Большого города - Марина Белкина Страница 96

Ева училась жить без мамы. Доедала наваренный ею борщ, наводила порядок в своей квартирке, подметала, протирала пыль, потом долго отдыхала на мамином диванчике. Впрочем, с лицом Елены сил стало больше. Раньше Ева выходила на улицу по необходимости. Ей казалось, что таким, как она, место дома, словно вся эта переливающаяся красками и шуршащая новыми возможностями жизнь не для нее. А теперь новое лицо жгло ей щеки. Как платье, требовало, чтобы его выгуляли. Ева взяла такси и отправилась на смотровую площадку Воробьевых гор.

За перилами в обрамлении желто-красной листвы раскинулся город. Башни Москва-Сити, отливающая золотом голова колокольни Ивана Великого, Лужники. Над рекой, словно души умерших, с одного берега на другой плыли вагончики канатной дороги. Дьявольская придумка Харона. За тысячи лет паромщик вполне мог изобрести что-то новое, да и его лодка наверняка пришла в негодность. А может, это и не лодка вовсе, а дирижабль? Под ногами что-то блеснуло. Ухватившись за перила, Ева присела на корточки и подобрала с земли кольцо. Массивное, из светлого металла, с крупным голубым камнем в обрамлении мелких сияющих блесток. Взявшись за камень, Ева вытянула руку вперед и поймала в кольцо плывущее за серыми облаками солнце.

Она сжала кольцо в ладони и воровато огляделась по сторонам. Женщина, торговавшая сувенирами, стояла к ней спиной. Несколько парней со скейтами слишком далеко. В ломбарде за кольцо дадут хорошие деньги. Ева спрятала свою находку в дальний кармашек сумочки и вынула телефон, чтобы вызвать такси. Краем глаза она заметила темную фигуру. Мужчина в черном, возраста Евиного отца, дорого и стильно одетый, медленно брел по тротуару, опустив голову. Ева отвернулась от него с презрением. Такой купит себе еще десять колец, хоть на каждый палец. Ноги-руки при нем, заработает. Ева заковыляла к кромке тротуара, у которой останавливались машины такси. Но что-то ее удержало.

— Что-то потеряли? – резко обернувшись, хрипло спросила она.

Ева впилась в незнакомца взглядом, словно ожидая, что он скажет: «Да вот. Потерял свою любимую повседневную корону». Ева ответит: «Ах, корону! Корону я не видела», – и с чистой совестью уберется в ломбард.

— Кольцо.

Проклиная все на свете, Ева запустила руку в сумочку.

— Это?

Его звали Иван. У него были седые волосы, зачесанные на пробор, непроницаемое лицо и яркие глаза, как окошки среди плотных облаков, через которые видно небо. Иван так обрадовался обретению кольца, что пригласил Еву в ресторанчик неподалеку от смотровой площадки. В панорамном окне проплывали вагончики канатной дороги.

— Это кольцо с топазом и бриллиантами принадлежит моей дочери. Она погибла в прошлом году в автомобильной аварии ровно год назад. Я ношу это кольцо на мизинце – на другие пальцы не налезает, а с мизинца вот, соскользнуло, – он улыбнулся. – Вы мне очень ее напоминаете, Ева. Я не знаю, правда, почему, ведь она была кареглазой брюнеткой.

Ева сделала глоток из чашки, над которой возвышалась молочная шапка капучино.

— Мы поссорились накануне аварии. Я наговорил ей такого… – его голос сорвался, и Иван глотнул чаю из своей чашки. – Наверное, она сидит сейчас на облаке, болтает ножками в красных сандаликах со стесанными носами, и думает: вот старый осел. Проклинай теперь себя всю оставшуюся жизнь.