Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 96

— Я велела преподать ему урок, а не убить! – крикнула она, и бандиты, словно напуганные крысы, разбежались по углам. – Пошли вон отсюда, вонючие псы. Аппетит мне портите!

Бандиты послушно поклонились, извинились и в ту же секунду выбежали из покоев. Доротея закрыла за ними дверь.

— Вставай! – приказала Отто Масу.

Она подвинулась к столику и звякнула ложкой по супнице. Монотонно перемешивая луковый суп – аромат проник в нос и горло, – смотрела на Отто. Недовольно вздыхала и морщилась от отвращения.

— Все еще хочешь в выгребную яму? – спросила она, когда Отто наконец встал на ноги.

— Прошу прощения, – дрожащим голосом произнес он. – Я благодарен вам за кров.

— То-то же, звездочет.

У Отто кружилась голова. Он хотел на что-то опереться, но боялся лишний раз вздохнуть, чтобы ненароком вновь не разозлить старую ведьму.

— А теперь, раз отобедать со мной ты отказался, – Масу ткнула пальцем в пианино, что стояло у стены, – сыграй мне что повеселее. Я знаю, что пианист ты отменный. Так будь полезен хоть чем-то.

Отто никогда не грезил о звездах. Он и не верил тому, что светила могут предсказывать будущее, читать прошлое и менять настоящее. Отец казался ему безумцем еще до появления в их жизни Щелкунчика, и Отто не понимал, не шарлатан ли Берн Браун. Иногда к нему приходили фрау и, давая пару монет, просили узнать, что ждет их мужей и детей. Иногда приходили и старики, прося узнать, сколько им еще осталось. Кто-то спрашивал у звезд о богатстве, кто-то о любви. И, запираясь в обсерватории, отец общался со светилами, что шептали ему о чужих жизнях.

Однажды Отто спросил у отца о своей судьбе, но звезды не дали ответа. Хотя, может, отец их и вовсе не спрашивал.

После обеда Масу вновь заперла Отто в спальне. Приказала ждать ночи и не смыкать глаз, пока он не выполнит свой долг звездочета.

Все тело ломило, и, так и не дойдя до кровати, Отто упал на полу. Он замер в темноте и слушал тишину. Плакал. Думал о том, было ли так же больно и так же страшно маленькой Иви, когда она оставалась одна. Сил зажечь свечи не было. Торшер стоял далеко. Под спиной был холодный пол, и Отто оставалось только молиться, лежа на нем.

Дверь открылась, тонкий луч света прорезал темноту. Упал на Отто и ослепил правый глаз.

— Господин? – в комнату вошла Доротея. В руках у нее был таз с водой и небольшая стеклянная бутылка.

Она закрыла за собой дверь и включила свет. Охнула и бросилась к нему, упав на колени. Вода из таза расплескалась и намочила ей юбку.

— Вы живы? – Она легонько похлопала его по щекам.

— Лучше бы умер, – простонал Отто.

Доротея облегченно выдохнула и, вытащив из кармана на фартуке платок, принялась протирать ему лицо.

— Почему, как я вас ни встречу, вы лежите на полу?

Отто улыбнулся, и рана на губе треснула, разрывая кожу сильнее. Доротея сразу приложила туда намоченный в холодной воде платок.

— Вам нравится попадать в неприятности, герр Браун, – сказала она.

— Это неприятностям нравится попадать в меня. Слишком уж они меткие.

Доротея мимолетно улыбнулась. Положила голову Отто себе на колени и, расчесав пальцами волосы, открыла лоб. Над бровью, судя по тупой боли, наливался синяк, скула опухла, а на щеке порвалась кожа. У одного из бандитов на пальце было кольцо, наверняка снятое с одного из трупов, что они скинули в Рейн.