Смерть под ореховым деревом - Анви Рид Страница 97

— Мне нравятся честные люди, – сказала Доротея. – И от вас я не жду лжи. Люди, которые боятся, всегда говорят правду.

— Я и впрямь боюсь. – Отто не понял, пыталась ли она его задеть, но врать не стал.

— Я знаю, как вы сюда попали. И знаю, где ваша сестра. – Доротея открыла стеклянную банку, и нос ущипнул едкий запах спирта. – Я думала, вы обычный воришка, но Масу назвала вас звездочетом. – Капнула жидкость на рану.

Отто зашипел и попытался встать, но Доротея обхватила его лицо.

— Это правда? Вы умеете читать звезды?

В ее голосе была надежда, и Отто это заинтересовало.

— Нет, я пианист. Звездочетом был мой отец.

— Жаль.

— Жаль? – Отто удивил ее сухой ответ.

— Масу убьет вас, когда поймет, что вы бесполезны.

Отто резко сел, и голова в ту же секунду закружилась.

— Убьет? Но…

— Две минуты назад вы желали этого, – криво ухмыльнулась Доротея. – А сейчас смотрите на меня своими карими глазами. Будто испуганный щенок.

— Тогда я приукрашивал свою боль. – Отто схватился за виски, пытаясь остановить головокружение. – Но сейчас открыто заявляю, что к смерти я не готов!

— Руту вы не нужны. Он всегда обманывает людей и держать в логове еще один голодный рот не будет. Он отдал вас Масу, и вы теперь ее слуга.

— Рута Робера прозвали Крысиным королем не просто так. Позвольте мне объясниться, он поймет меня и отпустит! Он все-таки король, а не злобная ведьма.

— Рут Робер тоже слуга. Мы все здесь повинуемся Масу, – скучающим тоном, будто это всем известный факт, сказала Доротея. Она расстегнула верхнюю пуговицу его рубахи и поскребла ногтем кожу, счищая засохшую кровь.

— И что же вы мне посоветуете? Я бы хотел остаться в живых, но и звезд читать я не умею.

— Я не помню своих родных, но от них мне многое передалось. Я честолюбива, знаю себе цену, мне не чужды манеры и легко даются правила этикета.

Доротея смочила тряпку и протерла Отто шею.

— На что вы намекаете?

— Понадейтесь на своих родных. Может, ваш отец передал вам не только красоту, но и умение читать звезды?

Отто зарумянился, услышав комплимент, но Доротея, кажется, сказала это без души. Лишь привела пример или вовсе попыталась успокоить добрым словом.

— Боюсь, все самое лучшее от нашей родни досталось Иви. – Отто робко улыбнулся, вспомнив красоту сестры и ее блистательный ум.

— Несмотря на то что вы трус… – начала Доротея.

— Святые часовщики, – перебил ее Отто. – Сказанное мной сейчас вы тоже сочли за трусость? Это же не значит, что я дрожу от страха, когда думаю о том, что завещали мне родные.

— Несмотря на то что вы трус, – повторила Доротея и, отодвинув таз, прислонилась спиной к стене, – мне нравится, как вы дорожите сестрой. Когда вы говорите о ней, ваши глаза горят. Надеюсь, вы и правда мучаетесь из-за того, что ей приходится нелегко.

Доротея подтянула к себе колени и обхватила их руками. Отто обратил внимание на ее подозрительно чистые для такого грязного места ботинки.

— Вы не перестаете меня удивлять. – Отто подтянулся к кровати и, повалившись на нее, сел перед Доротеей.

— О чем вы мечтаете, герр Браун? – ни с того ни с сего спросила Доротея.

Торшер в углу бросал на нее мягкие тени. Наверняка за шрамами и болячками скрывалось миловидное лицо, а внутри горбатого тела пряталась добрая душа. Отто чувствовал это каким-то несуществующим шестым чувством. Будто Доротее можно было доверять. Хотя кому еще, если не ей? Не бандитам же Рута, что пару часов назад избили его до полусмерти.