Сорока и Чайник - Артём Скороходов

Интермедия

Кузьма Афанасьевич Покрывашкин споткнулся. Мокрая после дождя брусчатка отражала слабое зеленое пламя газовых фонарей. У Кузьмы Афанасьевича болело колено и ломило спину после целого дня, проведенного в очереди к мировому судье. Карман приятно грели восемь рублей, которые вручил ему Бирюк. Целый день ждать, прислонившись к стене, не шутка. Работа несложная, но выматывающая. Стоишь в очереди — и стой. Когда подойдет время, отдаёшь свое место клиенту, и всё.

Хорошо, когда подкидывают очередь в приемную районной Канцелярии или, например, подать бумаги на рассмотрение в Малое Исполнительное управление. Там тепло и можно присесть на сколоченные для посетителей лавки. Совсем другое дело мировой судья. Платят меньше и стоять в очереди, мучения одни.

— Куда прешься, старик! — крикнул молодой лохматый кучер в лихо заломленной кепке и замахнулся кнутом.

Кузьма отпрянул, увернулся от новенькой брички, раскрашенной по бортам большими белыми цветами. Посмотрел вслед и сплюнул.

«Не всё так плохо. Восемь рублей — это хорошо, — подумал Кузьма. — Куплю табаку».

— «Лучше купи револьвер», — сказал ему в голове знакомый голос.

— «Зачем»? — возмутился второй.

— «Стрелять»? — удивился первый.

— «Револьвер стоит дороже восьми рублей».

— «Купи револьвер», — настаивал первый.

Кузьма обогнул монаха в белой одежде, который гнусаво бубнил одно и то же:

— Церковь Очищения. Спасите себя от грехов. Будьте чисты в посмертии и раю. Церковь Очищения. Спасите себя от грехов. Будьте чисты…

Прохожие не обращали на него внимания, и монах скрипел одно и то же словно поломанный патефон.

Кузьма свернул в темный переулок, потом с трудом протиснулся в дыру в зеленом заборе. Прохромал мимо темных подъездов. Распугал котов и выбрался на другую улицу. Тут было чуть светлее. На противоположной стороне рядом с вывеской «Уголь и Лёд» был вход в бакалейную лавку. Облокачиваясь на перила, Кузьма с некоторым трудом поднялся по лестнице.

Внутри было светло и сухо. Покупателей в лавке не было, а за прилавком скучала старшая дочка хозяйки.

— Здравствуйте, дядь Кузьма, — приветливо улыбнулась она.

Старик кивнул, достал сегодняшний заработок, сначала посмотрел на него, потом стал разглядывать товары. Крупа, консервы рыбные, консервы овощные, мыло, а вот и то, что надо: табак мануфактуры «Звезда», три рубля пачка.

— Бутылку портвейна, табаку и…

— «Револьвер».

— … и чая.

Девушка наклонилась, потянувшись за пачкой.

— «Красивая».

— «Волосы у нее красивые, — вторил ему второй голос. — И пахнет хорошо».

— Как у тебя дела? — спросил девушку Кузьма Афанасьевич.

— Да какие у меня дела, — беззаботно ответила она, выкладывая табак и насыпая чай в бумажный кулёк. — Мамахен вот не отпускает. Говорит, в лавке надо работать. А я не хочу в лавке.

— А кем?

— Белошвейкой хочу. Буду ходить такая, в кружевах. А не вот в этом, — она презрительно показала на коричневое платье, которое было надето на ней.

— Понятно. Жениха себе уже присмотрела? — решил поинтересоваться Кузьма Афанасьевич.

Девушка громко фыркнула.

— Ну какие у нас тут женихи? Дураки одни. Тоже скажете, — щеки ее слегка покраснели. — Дядь Кузьма, подожди. Сейчас, — девушка занырнула под прилавок и вытащила оттуда пакет с крупой. — Возьмите.

— Не стоит, дочка. Мать заругает.