Развод. Ты всё испортил! - Аника Зарян Страница 102

КАР, РИТА и КАРА.

Кара...

Дура...

И это меня вдруг так смешит, что я не сдерживаюсь, и начинаю громко хохотать. Этот звук раскатом проносится по залу ожидания. Все оборачиваются. Макс непонимающе таращится на меня. О, черт! Неужели мне теперь до конца жизни смотреть на это лицо?! Что-то во мне будто щелкает. Тут же замолкаю. Пожимаю виновато плечами – мне всё простят. Я молода, красива и беременна.

— Боже, что это?! – произносит вдруг какая-то тетка в бордовом платье, тыча в меня пальцем.

Не совсем в меня – мне под ноги. Машинально смотрю вниз – а там кровь. Много крови. И вода.

Воды...

Осознание приходит вместе с болезненным спазмом внизу живота.

Воды?!

Рано! Еще два месяца точно впереди! А может и дольше!

Надо успеть расписаться! Надо обезопасить себя!

Начинается какая-то суета, крики, а я стою и с места не могу сдвинуться. Что за гребаная ирония судьбы? Почему я не могу достичь цели каждый раз ровно за один шаг до неё?

— Ритуль, я сейчас, я быстро! – пищит Макс, прикладывая телефон к уху. – Скорая!

Его голос, визгливый, мерзкий, отзывается во мне еще одним спазмом.

Или это схватки?

Живот каменеет. Сгибаюсь пополам и начинаю выть.

Нежели всё, что связано с Кареном, в моей жизни должно быть через боль? Чтоб он сдох!

— К черту скорую, – раздается за спиной, – давай в машину, сами довезем!

И меня довозят.

В лучшую частную клинику города, в которой у меня контракт на ведение беременности и родов – тоже стараниями богатого будущего мужа.

Всё, что происходит далее, похоже на агонию. Долгую, мучительную. Предсмертную. Я молю о смерти, а меня просят тужиться. Или не тужиться. Не закрывать глаза, дышать! Но я не контролирую то, что происходит с моим телом, будто оно теперь и не моё вовсе.

Я пытаюсь не кричать, пытаюсь не разразиться потоком брани, пытаюсь оставаться в том образе, который создала для новой жизни, но это сложно. И это он еще не родился, а уже присвоил себе мое тело! А потом? Кормить? Нет! Умру, но не буду кормить!

Черт, как же это сложно!

Врачи что-то верещат про полную отслойку, обвитие, суетятся вокруг, но я не вникаю. Не слушаю.

Не хочу ничего знать.

К лицу подносят маску, что-то объясняют. Машинально киваю.

Впервые в жизни, кажется, пробую молиться, чтобы только это скорее закончилось! Но молиться я не умею, поэтому на грани беспамятства повторяю «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...»

Перед тем, как погрузиться в тьму, как наяву, снова вижу его. Того, кого полюбила и возненавидела всеми фибрами души.

Проклятый Карен!

Всё у меня забрал!

А дальше чернота. Густая, вязкая, непроглядная.

Пытаюсь открыть глаза, но это внезапно становится выше моих сил – и я снова ныряю в небытие... Прихожу в себя в палате. Не знаю, сколько я пробыла в отключке. Тело болит, будто его катком переехали. С трудом, но подношу ладонь к животу, касаюсь и понимаю – всё позади. Там, в животе, уже никого нет. Только повязка. И онемение.

В палате тоже никого нет, кроме меня. Даже хорошо. Приведу в порядок мысли, и только тогда позову врача.

Но стоит мне об этом подумать, как дверь открывается.

— Проснулись? – смотрит низкорослая докторша в белом халате внимательно. – Маргарита Анатольевна, как вы себя чувствуете?

— Всё болит.

Кивает, поджимая губы. Что-то записывает в планшете, который держит в руках.