Развод. Ты всё испортил! - Аника Зарян Страница 107

Она произносит это так, будто сама удивлена собственным словам. Глаза расширены, в них мечется что-то между страхом и надеждой. Мне нравится, что она со мной откровенна. Не боится говорить того, что чувствует на самом деле, хотя я это и так понимаю, даже без слов. Откуда знаю? Просто знаю, и всё.

Я не отвечаю сразу. Повторяю в уме её слова: «Мы даже не живем вместе».

Но ведь это же формальность, правда? Последние месяцы мы, хоть и урывками, но и так практически жили вместе – в этом крошечном пространстве, где её вещи постепенно вытеснили мои, где её смех стал привычнее тишины, а её запах – частью воздуха, которым дышу. Где я научился различать оттенки её настроения по тому, как она хмурит брови, закусывая губу, или как вздыхает, листая ленту в телефоне.

И это то, что я сам хочу. К чему готов.

— А что мешает? – наконец спрашиваю.

Ксюша моргает.

— Мешает?

— Жить вместе. Официально.

Она замирает. Потом медленно опускает руки, и полотенце чуть сползает с её груди. Она придерживает рукой махровую ткань, чтобы оно не упало на пол. А по мне – пусть падает.

— Ты серьёзно?

— Серьезнее некуда. Отпускаю её, иду к кухне. Всё немного иначе, чем я планировал, но... Кто говорил, что всё должно быть по плану?

Беру коробочку с подноса на стойке. Фирменную, бирюзовую, немножко потрёпанную оттого, что я слишком часто за эти два дня перекладывал её с места на место, выбирая подходящее мгновение.

Ксюша смотрит на неё, потом на меня. Её губы слегка дрожат.

— Ты...

— Я всё ждал особенного момента, – говорю тихо. – И кажется, это оно.

Опускаюсь на одно колено, открываю коробочку. Кольцо внутри – классическое, элегантное, сдержанное – идеальное, как она сама.

— Я не хочу больше ждать.

Она не дышит. И я не дышу вместе с ней. Потом вдруг резко выдыхает, улыбается. А на глаза наворачиваются слёзы.

— А если бы беременность подтвердилась, – шепчет, – это был бы брак по залету.

— Это будет брак по любви, Ксюш. Если, конечно, ты мне скажешь «да». Потому что я встретил самую лучшую женщину на свете. И не хочу, чтобы ты уходила. Ни утром, ни вечером. Никогда.

Я смеюсь. Она – тоже, сквозь слёзы, и вдруг бросается ко мне, обвивая руками шею. Полотенце сползает окончательно на пол.

— Да, – говорит в моё плечо. – Да, конечно, да.

Я прижимаю её к себе, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с моим.

— Это «да» на переезд или на предложение?

— На всё, – она отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. – На всё, Тём.

Надеваю кольцо ей на палец. Она вытягивает вперед руку, смотрит на него внимательно. Любуется. А потом щурится, и по тому, как она это делает, я понимаю – включила внутренний компьютер и начала снова анализировать. И говорит:

— Квартира понадобится побольше. В моей трешке у школы мы все не поместимся.

Вот такая она.

И такую я её люблю .

Моя сумасшедшая женщина.

Стоит, улыбается. Её губы чуть приоткрыты, мокрые волосы падают на плечи. Полотенце валяется где-то за спиной, и теперь между нами – только тонкая нитка воздуха, которую я рву одним движением.

Хватаю её за талию, тяну к себе. Она вскрикивает, цепляясь за мои плечи, но в глазах – тот самый вызов, который сводил меня с ума с первого дня.

— Замолчишь? – рычу ей в губы.

— Заставь.

Притягиваю ближе. Её дыхание срывается, когда я прикусываю её нижнюю губу.