Верни нас, папа! Украденная семья - Вероника Лесневская Страница 117

— Без тебя я чувствовала себя так же…

— Прости меня, Ника, если сможешь, — наклонившись, он целует мои руки. — Я ошибся, я рано сдался, — уткнувшись лицом в колени, замирает. — Именно я не дожал в нашей истории. Наверное, ты права — я тебя предал, — горячо выдыхает мне между стиснутых ног, вызывая мурашки на коже и прилив жара внизу живота. — Нас предал.

Я заношу руку над его шеей, и она зависает, как топор палача. Я не рискую дотронуться до него, будто не имею на это права после того, как с ним поступила. И ругаю себя за это.

Даня все равно мой. Несмотря ни на что, остался моим мужчиной.

Выдохнув, я безвольно роняю ладонь на его затылок, медленно и нежно провожу по пепельным волосам. Он прижимается колючей щекой к моему бедру, трется щетиной, запуская руки под вязаную тунику, под которой лишь короткие шорты.

Безусловно мой.

— Мне так страшно, что все повторится, — тихо признаюсь. — Что я опять тебя потеряю…

— Ты бы дождалась? — поднимает голову и смотрит с надеждой.

— Нет, — жестоко отрезаю, отдернув руку, и пугаюсь собственного голоса. — Я бы не стала ждать тебя, Даня.

— Понимаю…

Он старается не подавать вида, что огорчен, но взгляд тускнеет. Я порывисто обхватываю его щеки ладонями, большими пальцами рисуя невидимые линии на скулах, приближаюсь вплотную к осунувшемуся лицу и, глядя ему прямо в глаза, четко произношу:

— Я бы сделала все, чтобы вытащить тебя оттуда. Потому что по-настоящему любящий человек не подставит и не бросит на дороге, а будет до последнего бороться за тебя, — гипнотизирующе шепчу ему в губы, уголки которых приподнимаются в улыбке. — И потому что ты не должен отвечать за чужие грехи, слышишь? Не должен жертвовать своей жизнью ради другого человека. Пообещай, что никогда больше не сделаешь такой выбор.

— Клянусь, Ника, я многое осознал за эти годы, — жарко уверяет меня, крепко сжимая мои запястья. Пульс взрывается под его горячими пальцами.

— Даже если это буду я…

— Нет, — рявкает, не позволяя мне закончить. — Я не буду это обещать. За тебя я под пули встану, не задумываясь. За тебя и за сына.

— Это глупо, Дань, — психую, хлопая его по плечам. — Я спала с твоим другом, пока ты отбывал срок, а Макс вообще не твой.

Он морщится и прекращает дышать, как будто получил мощный удар в грудь.

Ему неприятно. Больно. Гадко от того, что я принадлежала другому.

Истинные эмоции не скрыть — все написано на его искаженном разочарованием лице.

Я сама себе противна.

Прости, Даня…

— Мне плевать, что было в прошлом, — вдруг заявляет он. Произносит эти слова твердо и безапелляционно, как приговор. — Вы теперь моя семья. Сдохну за вас, если потребуется.

— Я никогда не попрошу тебя о подобном…

«Потому что люблю», — добавляю мысленно. Пора себе признаться в этом, ведь я прятала свои чувства под ненавистью, но они живы до сих пор.

— Знала бы ты, как я жалею о том, что оставил тебя в ту ночь, — виновато продолжает Богатырев. — Все могло сложиться иначе, если бы я не помчался спасать зад брата. И если бы не положился на Луку. Он должен был тебе все передать, а потом помочь добраться к матери.

К сожалению, передал…

«Ника под твоей ответственностью. Я не вернусь. Объясни ей все и отвези к матери, как планировали».

— Лука показал мне твое сообщение. И отвез меня домой в Питер, как ты и велел. Я была уверена, что ты поручил ему от меня избавиться, чтобы я не доставляла тебе проблем.