Король моей школы - Лисса Джонс Страница 133

Машина рванула вперёд. А сердце разрывалось на части.

Я не хочу, чтобы тебя ранили. Но ещё больше не хочу, чтобы ты боялась моего осуждения.

Ты расправишь крылья, милая. Я буду рядом всегда. Даже если тебе кажется, что это не так. Даже если кажется, что ты должна пережить что-то в одиночку. Я всегда рядом.

* * *

Вечер. Спальня. Она сидела на краю огромной кровати. Держала в руках одну из первых фотографий дочери.

Белоснежное крестильное платьице. Смеющиеся глазки, в которых ещё не было ни страха, ни боли. Как же быстро это исчезло.

Муж вошёл в комнату, тихо закрыл дверь. Босиком, в домашней футболке. Такой же родной, как и много лет назад.

— Василиса?

— Помнишь? — Виктор сел рядом. Пальцы — изящные, принадлежащие легендарному художнику-архитектору, — осторожно взяли фотографию.

— Ты переживала, что она испугается. Она весь обряд проспала. Даже не заплакала.

— А сегодня она заявила, что влюблена! В сына Кирилла, Вить!

Тишина. Муж пристально на нее смотрел.

— Скажи, что тебе это не нравится. Пожалуйста.

Он положил фото на тумбочку.

— Ну и? Будешь угрожать его отцу, как в старые добрые?

— Думаешь, поможет?

— Нет. Но попробовать можно. Ты у нас специалист по шантажу и угрозам.

Она легко стукнула его кулаком в плечо.

— Давно уже нет.

Виктор поймал её руку, прижал к своей груди.

— Дети не должны отвечать за грехи родителей. И, эй… Мы тут соседствуем с Вороновыми почти двадцать лет. Не говори, что ты у меня такая злопамятная! Даже я уже забыл.

Василиса вздохнула. Резко встала, подошла к окну. За стеклом — тёмный сад, где когда-то бегала маленькая Ава. Слезы заблестели в ее зеленых глазах.

— Как думаешь, мы справились с ролью родителей?

Голос дрогнул, сломавшись на последнем слове. Виктор молча подошёл сзади, обвил её талию руками, прижал подбородок к её макушке. Словно закрывал собой от всего мира. Коснулся губами виска. Кожей Василиса чувствовала вибрацию от его глубокого голоса, сохранившего акцент иностранца.

— Если бы мы справились плохо, — прошептал он, — она бы не смогла сказать тебе о любви. Не смогла бы смотреть в глаза и просить отпустить её в Москву.

— Но она боится меня! Боится моей реакции!

— Нет, Василиса. — Его руки накрыли ее живот. Теплые губы касались скулы, сцеловывая капли соли.

— Она боится разочаровать тебя. Потому что ты для неё тоже весь мир. Пример для подражания. У нее чудесная мать.

Она повернулась к нему, и в ее глазах читалось что-то между страхом и счастливым ожиданием.

— Я беременна. Три теста. И... — она отвела взгляд, — я уже была у врача. Противопоказаний нет, хотя в моем возрасте это… рискованно. Но все возможно.

Прежде чем она успела моргнуть, его руки прижали ее к его телу. Губы нашли её губы. Это не был поцелуй страсти. Не был поцелуй нежности. Это было что-то большее.

Их клятва любви, сказанная много лет назад под звездным небом шато.

— Думаю, у вас будет мальчик, Виктор Александрович.

— Не рано для выводов? — Голос его был хриплым, глубоким.

— Когда-то давно ты говорил про сына… Помнишь?

— Я всегда хотел тебя, Василиса. Всё, что связано с тобой, подарок для меня. И Аврора — наше лучшее творение.

А после он опустился на колени. Руки осторожно обняли её талию, а губы прижались к плоскому пока животу.

— Привет, малыш, — прошептал, и в его голосе была вся ее вселенная. — Мы тебя уже любим. Кем бы ты не был.