Переводчица для Босса - Никки Зима Страница 15

Договорить «чтобы что» она не успела, потому что мама, молча, разворачивается и твёрдыми шагами идёт на кухню.

Раздаётся зловещий лязг. И через секунду она возвращается. В её руке — тяжёленная чугунная сковорода, наша семейная реликвия, в которой готовили ещё бабушкины блины.

Дзу-у-у-н-н-н-ь!

Нет, не так.

Б-о-о-о-м-м-м-м!

Сковородка вибрирует, будто звук гонга из буддийского монастыря.

Баба с открытыми глазами начинает, как в замедленной съёмке, опрокидываться назад на спину.

Её взгляд безразлично скользит по окну, потом по карнизу и, наконец, когда она с грохотом валится на пол, зрачки упираются в потолок.

Смотрю на неё, и мне кажется, что мы её убили.

Но, к счастью, она разок моргает, прикрывает веки, и её губы растягиваются в блаженной улыбке.

Прямо на наших глазах, посреди её лба вырастает огромная шишка, похожая на горный вулкан Кракатау, который вот-вот начнёт извержение.

Я подскакиваю, хватаюсь за запястья, чтобы замерить пульс.

— Где я? — она улыбается с закрытыми глазами, — в Раю?

— Не совсем, — отвечает мама, всё ещё держащая сковороду наизготовку.

— В аду? — лицо искажается от страха.

— Пока ещё нет, но если будешь молоть ерунду языком и обвинять ни в чём не повинных людей, то точно там окажешься…

Очень хорошо понимаю маму, хотя вся эта ситуация мне очень не нравится.

Слова тракторши из ЖЭКа про бутики и вещевые рынки — подлый и запрещённый приём.

Потому что в девяностые мама и правда вкалывала на двух работах, недосыпая, недоедая, но всегда находила время проверить мои уроки, выслушать, приласкать.

И при этом — да, она всегда находила силы выглядеть достойно, её аккуратность и умение следить за собой была её броней против окружающего хаоса.

И вот эта... эта дама в грязной куртке посмела усомниться в том, как она растила меня.

Тем временем тётка очухалась.

— Что со мной?

Она с трудом села.

— Видите ли, нас залил сосед сверху, скользко, вы подскользнулись, упали и ударились головой, — вру я бесстыдно, зыркая на сковородку в маминой руке.

Мама наконец-то соображает и прячет её за спину.

— Как вы себя чувствуете? Скорую вызвать? — спрашиваю я у толстухи, всё ещё сидящей на мокром паркете.

— Нет, не стоит, не извольте беспокоиться. Я, пожалуй, пойду, потом зайду к вам ещё раз, с вашего позволения.

Она как-то неловко перекатывается, пытаясь встать, мы с мамой тянем её за руки, и ценой неимоверного напряжения в конце концов нам удаётся поставить её на ноги.

— Сударыни, благодарю! Я вынуждена вас ненадолго покинуть, но обещаю, что всенепременно вернусь, как только установлю все обстоятельства потопа.

Она направляется к двери и удаляется, не прощаясь.

Когда дверной замок защелкивается оборачиваюсь к маме.

— Мам, похоже, что у тебя волшебная сковородка. Ты видишь, какие с ней произошли перемены. Она за секунду научилась быть вежливой.

— Добрым словом и сковородкой можно добиться больше, чем одним добрым словом! — перефразирует мама известного американского гангстера Аль-Капоне.

— Мам, юмор у тебя просто сногсшибательный. Научишь?

Мама расслабилась улыбается и разглядывает тыльную сторону сковороды.

Вдруг я слышу сигнал из ноутбука, оповещающий о приходе нового электронного письма на почту.

Иду читать.

«Уважаемая Лада Валерьевна! Приглашаем Вас на собеседование на должность личного переводчика…»