Спорим, не отвертишься? - Мари Скай Страница 18

Она стоит в проеме — идеальная, как с обложки глянцевого журнала, который печатают в количестве ста экземпляров для таких, как она. Волосы уложены в идеальные локоны, макияж безупречный — даже в десять утра, даже просто «заехать за вещами». Платье облегает фигуру так, что любая модель обзавидуется — вишневое, шелковое, с глубоким вырезом. На ногах туфли — те самые, о которых пишут в инстаграме блогеры-миллионницы, «лимитированная коллекция», стоят больше, чем вся моя одежда вместе взятая за последние пять лет.

В руках — ключи от его квартиры.

Ключи. От его квартиры. У нее.

У меня внутри всё холоднеет, сжимается в тугой комок.

— А где Саша? — спрашивает она, приподнимая идеально выщипанную бровь. В голосе — смесь удивления и насмешки.

— Уехал, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Получается не очень. — По делам.

— По делам, — эхом повторяет она, растягивая слова. — А ты, я смотрю, уже освоилась?

Она обводит взглядом комнату, задерживается на моей голой ноге, торчащей из-под одеяла, на его футболке на мне (огромной, явно мужской), на разбросанной по полу одежде — его брюки, моя пижама с мишками, которую я вчера так и не надела. Ее губы кривятся в усмешке.

— Оперативно работаешь, — говорит она. — Я, конечно, слышала, что у Саши новый проект, но не думала, что настолько… быстрый.

Я сжимаю зубы так, что скулы сводит.

— Что тебе нужно?

— Я же сказала — вещи, — она проходит в комнату, цокая каблуками по паркету, и направляется к огромному встроенному шкафу, занимающему всю стену. Открывает дверцы и начинает копаться на полках, вытаскивая какие-то коробки, сумки, явно женские.

Я смотрю на это и чувствую, как внутри закипает что-то темное и липкое. Она здесь хозяйка. Она знает, где что лежит. У нее есть ключи. Она спала в этой кровати. Она…

— Мы расстались два месяца назад, — говорит она, не оборачиваясь, будто читает мои мысли. — Но я оставила кое-что до лучших времен. Думала, вернусь. Саша, знаешь, такой… он всегда возвращается. Бывало, поссоримся, он уйдет, а через неделю сам звонит. Привычка. Но теперь, вижу, не судьба.

Она бросает на меня быстрый взгляд через плечо. В нем — смесь презрения, любопытства и чего-то еще, похожего на… предупреждение?

— И давно вы? — спрашивает она, продолжая копаться в шкафу.

— Не твое дело.

— Ой, брось, — она усмехается, выпрямляется и поворачивается ко мне, скрестив руки на груди. — Мы же девочки. Можем поговорить по-женски. Расскажи подруге.

— Ты мне не подруга.

— А кто? Соперница? — она смеется, и смех неприятный, колючий, как битое стекло. — Милая, ты даже не в моей лиге. Посмотри на себя — глаза опухшие со сна, волосы торчат, на лице ни грамма косметики, и ты в его футболке, как… как девушка, которая случайно заночевала после вечеринки. Я с Сашей два года была. Два года! Знаешь, сколько я в него вложила?

— Вложила? — я приподнимаю бровь, хотя внутри всё кипит. — Он тебе не инвестиция.

— Для таких, как ты — возможно. Для таких, как я — вполне, — она подходит ближе, и я чувствую запах ее духов — дорогих, тяжелых, с нотами пачули и чего-то сладкого. — Но ты не понимаешь, ты же из… — она окидывает меня взглядом с ног до головы, — … откуда ты вообще? Судя по лицу, спальный район, мама учительница или медсестра, папа то ли спился, то ли умер, денег вечно не хватало, и ты привыкла выживать. Я угадала?