Спорим, не отвертишься? - Мари Скай Страница 19

Я встаю с кровати.

Медленно. Очень медленно. Ноги дрожат, но я держусь. Поправляю футболку, которая сползает с плеча, заправляю за ухо выбившуюся прядь. Смотрю ей прямо в глаза.

— Слушай сюда, Вероника, — говорю я тихо, но отчетливо. — Я не знаю, зачем ты пришла. Не знаю, что ты хочешь доказать. Может, ты думаешь, что унизив меня, вернешь его? Так вот — не вернешь. Он ушел от тебя два месяца назад. И не потому, что я появилась. А потому что ты — пустое место. Ты — красивая обертка без конфеты.

У нее дергается щека.

— А твое мнение о мне меня не волнует, — продолжаю я. — Забери свои вещи и убирайся. Ключи оставь на тумбочке.

Она смотрит на меня с интересом. В ее глазах что-то меняется — удивление смешивается с уважением.

— Ого, — говорит она. — Зубки есть. Неожиданно. Саша всегда любил бойких, но обычно они долго не задерживались. Он быстро устает от женщин, которые пытаются им командовать. Посмотрим, сколько продержишься ты.

Она заканчивает собирать вещи — две большие сумки, явно дорогие, явно ее. Застегивает молнии, поправляет ремешки. Потом поворачивается ко мне. В руках у нее — ключи.

— Кстати, — говорит она с ядовитой улыбкой. — Ты знаешь про контракт?

У меня внутри всё обрывается. Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться как бешеное.

— О чем ты?

— Не прикидывайся, — она смеется, и этот смех режет хуже ножа. — Я всё знаю. Про пари, про условия, про пункт «без чувств». У меня везде свои люди. И знаешь что? Мне даже жаль тебя.

Она делает шаг ко мне.

— Думаешь, ты особенная? Думаешь, он тебя правда выбрал? Он просто выполняет условия игры. Ему нужна была девушка, которая согласится на фиктивный брак. И ты попалась. Удобно, правда? Бедная, красивая, отчаявшаяся — идеальный вариант. Согласится на всё, будет благодарна, не станет качать права.

— Заткнись, — шепчу я.

— А когда игра закончится, — продолжает она, не обращая внимания, — ты останешься у разбитого корыта. Как и все мы. Потому что Саша не умеет любить. Он умеет только владеть. И пользоваться. А когда надоедает — выбрасывает. Я знаю. Я была с ним два года.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри закипает ярость — чистая, белая, обжигающая.

— Знаешь, Вероника, — говорю я спокойно, хотя внутри всё кипит. — Мне плевать, что ты знаешь про контракт. Мне плевать на твои прогнозы и на твои грязные намеки. Да, у нас был контракт. Да, это начиналось как сделка. Но знаешь, что случилось прошлой ночью?

Я делаю шаг к ней.

— Я была с ним. Не по контракту. По любви. И он был со мной — не по расчету, не по игре, а потому что хотел. Потому что не мог без меня. И если ты думаешь, что твои сплетни и интриги что-то изменят — ты ошибаешься. Мы вместе. И мы будем вместе. А ты останешься одна, со своими сумками, ключами и воспоминаниями о том, что у тебя было и что ты просрала.

Она смотрит на меня долго. Очень долго. Потом усмехается.

— Милая, ты правда влюбилась? — в ее голосе появляется что-то похожее на сочувствие. — Бедная девочка. Ну что ж, удачи. Она тебе понадобится.

Она бросает ключи на тумбочку, подхватывает сумки и уходит. Дверь закрывается с тихим щелчком. Тишина.

Я стою посреди комнаты и дрожу.