Переводчица для Босса - Никки Зима Страница 19

Отправляю девицу восвояси, и жизнь сразу налаживается.

Возвращаюсь через полчаса с Гошей домой с прогулки — пёс доволен, я спокоен, мир прекрасен.

И тут — бац! — у моей двери опять торчит эта девица с затопленной квартиры в сопровождении женщины, которая выглядит так, будто готова разорвать меня голыми руками.

— Ну конечно, — вздыхаю, — пришли выбивать деньги. Как же иначе?

Мамаша, а это явно она — эталон «советской учительницы на пенсии»: причёска «гумёнцо», пронзительный взгляд и осанка, будто она вот-вот прочитает мне лекцию о моральном облике строителя коммунизма.

— Сосед! Вы что себе позволяете? — начинает она на повышенных тонах, будто я не человек, а ошибка в диктанте, которую нужно исправить красной ручкой.

Ставлю мамашу на место

— Стараюсь не жрать после девяти вечера, а так все себе позволяю.

— Вы знаете, что обязаны возместить ущерб моей дочери? — продолжает она, размахивая руками, как дирижёр оркестра, играющего «Ночь на Лысой горе» Модеста Мусоргского

— Так это ваша дочь? — говорю я, окидывая их обеих оценивающим взглядом, — ну тогда всё понятно. Яблочко от яблоньки недалеко падает.

Мамаша аж багровеет. Девица вздрагивает. Гоша мирно садится на задние лапы — видимо, уже предчувствует, что сейчас будет драма уровня «Игры престолов», только с участием разъярённой пенсионерки и её скромной дочки.

— Слушайте, соседушки — вздыхаю я, лезу в карман выуживаю пачку пятитысячных.

Глаза у мамаши округляются. У дочки — тоже.

Наугад отделяю тысяч двести.

— Нате вам компенсацию. Достаточно?

Тишина. Всовываю деньги в руки мамаше.

Даже Гоша перестал дышать.

— Вот и договорились. И больше, надеюсь, вас не увижу?

Разворачиваюсь с королевским достоинством, прошу мамашу отчистить территорию.

Жду ора, но мамаша совершает неожиданный стратегический манёвр — она молчит!

Не кричит, не матерится, не требует «воспитать меня, как следует». Что за чёрт? Неожиданно.

Гоша озадаченно смотрит на меня. Я озадаченно смотрю на него.

— Пардон, мадам. В сторонку, будьте добры.

И — о чудо! — она пропускает! Просто делает шаг в сторону.

Вставляю ключ в замок…

Захожу в квартиру, дверь закрывается, разуваюсь, снимаю с собаки поводок. Хочется пить, иду на кухню за стаканом, и тут чувствую взгляд с спину

Гоша укоризнённо смотрит на меня.

— Что? — зло огрызаюсь, — а что бы ты на моём месте сделал? То же самое.

Гоша отворачивается.

— С какого перепуга? Извиниться? Ты бы стал извиняться?

Пёс молча кладёт морду на лапы. Ответ очевиден. Он как бы говирит:

«Выглядишь как бородатый засранец. Сноб, хам потерявший берега!»

— Ладно, ладно… — бормочу я, — вкусняшек больше не проси! А вообще не тебе меня судить!

Гляжу на своё отражение в зеркале прихожей.

— Ну и что? — спрашиваю себя, — они вряд ли пришли с приглашение на пироги с картошкой и яблоками. Эти две так сказать «соседушки» и правда пришли за баблом. Понимаешь?

Но Гоша совсем не смотрит в мою сторону. Не одобряет. Чёртов пёс.