В 45 я влюбилась опять - Ольга Тимофеева Страница 25

— Угу. Ты только слушай, как бы она от тебя не убежала. Такие женщины — редкость.

Мама отключается. Смотрю на телефон и хмыкаю. Марья действительно молодец, но зачем из этого раздувать целую историю?

После обеда, отоспавшись, еду на вечерние занятия для будущих спасателей. Потом забираю компанию из школы. И понимаю, что все-то не поместятся. У отца машина больше, он их всех разместил, у меня обычный кроссовер на пять мест, а пассажиров у меня теперь — семеро.

— Вы езжайте все домой, — предлагает Марья, — а я еще хотела сходить и написать заявление на восстановление паспорта.

— Нет, давайте все вместе, а я вас потом отвезу.

— Так мы не поместимся.…

— Поместимся.

Рассаживаю детей. Косте на колени сажаю Милу. Остальные плотно ужимаются, Мишка вообще опускается в ноги. Безопасность, конечно, хромает, но тут ехать минут десять и что-то надо придумать.

— Пап, мне тесно, — начинает первой Поля, едва отъезжаем от стоянки.

— Нам недолго ехать.

— Милка мне всю юбку помнет.

— Погладишь, — отвечает за меня Костя.

— Я тебя не спрашивала, — огрызается в ответ.

Что за характер… Но надеюсь, что все же только период такой, потом станет получше.

За десять минут долетаем до дома. Вываливаемся из машины. Пусть тесно, пусть как шпроты в банке, но зато вместе.

Марья быстро всех кормит, потому что оставить всех голодными она не может. Я назначаю Костю главным. Несмотря на его провинность, он все же старше всех и мужчина. Посмотрим, как справится.

Отъезжаем с Марьей от дома. Она теребит постоянно кольцо на пальце.

— Что-то хотите спросить?

— Да. Нет. Мммм…

Хочет. Торможу на перекрестке, пропуская машины.

— Говорите, — поворачиваюсь к ней.

— Иван Андреевич, во-первых…

— Маш, а давайте уже без отчеств? — перебиваю ее. — Не на работе же.

От неожиданности раскрывает свои губы и нервно облизывает их кончиком языка.

Марья замирает на секунду, потом все-таки выдавливает:

— Хорошо…. Иван.

Улыбка проскальзывает сама собой. Сложно не заметить, как она смущена, но старается держаться.

Это мило.

— Иван, я хотела извиниться еще раз за тот звонок. Просто телефон звонил несколько раз подряд, я подумала, может, что-то срочное… — голос становится тише, — я, правда, не хотела вмешиваться.

Нервничает, и это отзывается легким теплом внутри. Она другая. Ее искренность сразу выдает настоящие эмоции. Взгляд спрятала, пальцами теребит край шарф. Никакой игры, никаких масок.

Странное чувство — почти как привилегия. Видеть кого-то таким настоящим.

И даже злость за этот случай развеялась сама собой.

— Все нормально, Маш, — стараюсь ее успокоить. — Ситуация неприятная, но ничего страшного.

— Я, правда, боялась, что это ваша женщина и я…. так сказала… потому что она так возмущалась… — Марья запинается, не оставляя шарф в покое.

Это не та тема, о которой хочется говорить, но, наверное, ей лучше знать.

— Наталья — моя первая жена.

Марья слегка приподнимает брови, но ничего не говорит.

— Полина ее дочь, — добавляю.

— Эмм.… А Мила и Виолетта?

— Они от второго моего брака. После развода Поля по суду осталась жить с матерью. Мне она полностью ограничила встречи с дочерью.

— Так же нельзя.

— Она выставила меня жестоким тираном, который издевается над ребенком. И пока я доказывал обратное, она Полю довела до нервного срыва. Из больницы ребенка забрал уже я, после этого она живет со мной.