Мы (не)возможны - Инна Инфинити Страница 30

— Можете идти, — завершает планерку. — Герман, задержись.

Я встаю с кресла и жду, когда выйдут остальные вице-президенты. Кунгурцев тушит сигарету в полной пепельнице и тоже встает.

— Слушаю, Валерий Валерьевич. — Мне хочется поскорее выбраться на свежий воздух.

— Я запросил у охраны коттеджного поселка записи с камер видеонаблюдения.

Я недоуменно гляжу на Кунгурцева, не сразу понимая, о чем он. Я думал, он мне что-то по работе сказать хочет.

— Ника каждый день поздно возвращается, мне было интересно, кто ее возит, — поясняет. А я чувствую, как ноги свинцом наливаются. — Чутье меня не подвело. Нику каждый день возишь ты.

Молчу. Если честно, не знаю, что сказать. Я почему-то чувствую себя шестнадцатилетним пацаном, который стоит перед злым отцом понравившейся девушки.

— Гера, у меня нет к тебе претензий как специалисту. Но с бабами ты полный мудак. Ты одной моей дочке жизнь испортил. Теперь второй хочешь испортить?

Кунгурцев замолкает и смотрит на меня. Он ждет ответа? Или это риторический вопрос? Я молчу, поэтому Кунгурцев продолжает:

— Если ты засунешь в Нику свой хуй, я тебе его отрежу вместе с яйцами. Понял меня?

Я бы кивнул, но у меня шея задеревенела. Не дождавшись от меня реакции, Кунгурцев уходит. У двери переговорки оборачивается:

— Я предупредил тебя, Гера. Держи свой хуй в штанах, если не хочешь остаться без него.

Глава 18. Корпоратив

Вероника

— Ника, на чем ты ездишь в офис и обратно?

Спустя почти месяц моей работы в папиной компании, он внезапно решил поинтересоваться, на каком транспорте я езжу. Очнулся, блин. Но все равно его вопрос настолько неожиданный, что я на мгновение теряюсь.

— На такси, — выпаливаю.

Это полуложь. На такси я езжу только утром. По вечерам меня возит Герман.

— Так я и думал. Я купил тебе машину и нанял водителя. Уже сегодня он отвезет тебя домой. Черный «Мерседес», водителя зовут Владимир. Запиши его номер, только не звони ему, а пиши сообщения. Он глухонемой. Он будет работать с понедельника по пятницу.

Папа диктует цифры. А я в таком шоке, что даже телефон из кармана пиджака не достаю. Сегодня понедельник, у отца десять минут назад закончилось совещание с вице-президентами. Он вернулся к себе в кабинет и сразу вызвал меня.

— Папа, но мне не нужен водитель, — слабо протестую. — Тем более глухонемой.

Отец закуривает сигарету и сканирует меня взглядом, как аппарат рентгена. Мне становится не по себе.

— Ника, не спорь со мной. Это для твоего же блага.

Последние слова задевают меня за живое. Я не припомню, чтобы папа когда-то сильно беспокоился о моем благе. Я десять лет жила с бабушкой. Отец безлимитно давал нам деньги, раз в месяц навещал меня, но это было скорее выполнением долга с его стороны. Мы духовно не близки, как часто бывают близки дети со своими родителями. А теперь он для моего блага нанимает мне водителя, о котором я не просила. Зачем-то глухонемого.

— Пап, мне не десять лет.

— Вероника, запиши номер водителя и иди работать. Не раздражай меня еще больше.

— А почему он глухонемой?

— Родился таким.

— Я спрошу по-другому: зачем мне глухонемой водитель?

— А, ты об этом. Чтобы не подслушивал рабочие разговоры и не продавал информацию конкурентам. А теперь, Вероника, запиши его номер.

Что-то в приказном тоне отца заставляет меня подчиниться. Я достаю из кармана телефон и записываю цифры. После этого разворачиваюсь и ухожу, хлопнув дверью громче, чем следовало.